Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

А если серьезно — вы же прекрасно понимаете, что она никогда не вылечится от алкоголизма, потому что ей этого не хочется, и не в вашей власти заставить ее захотеть.

Он не согласился со мной; в его огромных глазах, в которых, казалось, отражались все тысячелетние страдания древнего народа, появлялся какой-то особый блеск. Мне в такие моменты становилось его жалко: чуть ли не каждый день встречаться с Виолеттой наедине и не потерять голову было бы трудно любому, даже умудренному опытом мужчине, а не то что недавнему выпускнику университета.

Интересно, думала я, может, она развлекается, влюбляя в себя умненького мальчика?

Но в любом случае Вадим действовал на нее гораздо лучше, чем я ожидала. Она выходила от него порой окрыленная, порой задумчивая, но почти всегда с раскрасневшимися щеками. В ее жизни появилось занятие, которое ее хоть ненадолго увлекло. Правда, я не знала, что именно ее увлекало: то ли сам психоанализ, то ли игра в кошки-мышки с молодым и красивым человеком, игра, в которой она была столь искусна.

"Наши разговоры с Вадимом становились все продолжительнее. Виолетта не возражала — она весело проводила это время, скупая в огромных количествах всевозможные самоцветы и амулеты в той самой лавочке под лестницей. Надо сказать, что соблазн был на самом деле велик, даже я купила там кое-какие мелочи, а ведь мой тощий кошелек не снабжался из такого неиссякаемого источника, как состояние Аргамакова. Так что все были довольны.

Я по натуре человек замкнутый, хотя умею и люблю общаться. Но тем, что у меня в душе, я делюсь крайне неохотно — недаром одна преподавательница с психфака обозвала меня «интровертом, притворяющимся экстравертом». С Вадимом же я с каждым днем становилась все откровеннее. Тем более что Виолетта, как оказалось, во время сеансов говорила с Вадимом не только о себе, но и обо мне — так, она рассказала ему историю с моими преследователями. Он попросил меня рассказать об этом поподробнее; я так и сделала, не знаю только, поверил он мне или приписал все моему буйному воображению.

Во всяком случае, сделал вид, что поверил. Интересно, поверила бы я сама на его месте? Далеко не убеждена. Я сама чувствовала, что мой рассказ о странных происшествиях звучал очень неубедительно. Но ведь это же было, было!

Конечно, кое о чем я умолчала. Так, я рассказала ему о моем закончившемся романе с Петей, но ни словом не обмолвилась о Марке.