Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Что это значит? Как так можно? И вообще, много ли у него таких подруг?

– Мне все равно, – опускаю глаза в пол.

– А вот я бы так не сказал, – подходит Матвей ко мне ближе. – Ты мне только что закатила сцену ревности, а когда все равно, так не делают.

Его пальцы касаются моего подбородка, и я поднимаю голову. Да, он прав. Мне уже не все равно. Тогда что меня удерживает от переезда? Что не дает показать свои чувства?

Глава 39

Матвей

Наверное, встреть я сейчас кого–нибудь из знакомых, они бы решили, что я полный придурок.

Отец убит, виновник на свободе, друг в коме, в городе творится полная херня, я еду утешать Катрин, а у меня улыбка на полморды. Да и чувствую я себя каким-то окрыленным.

Вроде Слава хорохорится, пытается сопротивляться, но при этом злится из-за встречи Катрин. Она похожа… Вот! На взъерошенного воробышка, прячущегося от холода. И это так мило.

Хочет самостоятельности? Пожалуйста. В ней есть внутренняя сила, иначе она не пережила бы все, что свалилось на ее хрупкие плечи, в чем я виноват и тупые деревенские предрассудки.

Но пора уже бы забыть об этом. Кажется, даже Слава отпустила все, хотя еще недавно смотрела на меня полными ужаса глазами. А мне хочется все равно сделать… Да все! Не понимаю, почему она так сопротивляется моим попыткам. Славу выучим, ребенка перевезем и дадим все самое лучшее. Вместе. Ну, если она захочет. А она хочет, я вижу. Только все равно сопротивляется. Наверное, выбить того мудака, которым я был, из головы не получается окончательно.

Да, блядь, я счастлив! Как будто в жизни снова появился смысл. Может, я бы даже не радовался так золоту на Олимпиаде. Спортивная слава мимолетна – через год может прийти кто-то талантливее и моложе, а моя Слава останется со мной…"

"Останавливаюсь у дома Сашки и выхожу из машины. Ворота закрыты, но железная дверь с домофоном нараспашку. Вхожу во двор и замечаю Катрин в беседке. Перед ней наполовину пустая, наверное, в данном случае бутылка коньяка, стакан и полная пепельница.

Катька, услышав шаги, оборачивается и с всхлипом бросается мне на грудь. Сжимает пальцами футболку, а я начинаю чувствовать, как ткань намокает. Отвратительное ощущение, конечно, но Кэт сейчас наверняка еще хуже. Легонько похлопываю ее по вздрагивающему плечу, а потом, приобняв, веду обратно к скамейке.

Катрин нервно пытается закурить, но зажигалка в руках не слушается.