Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Забираю, поджигаю, наливаю почти полный стакан коньяка и спрашиваю:

– Когда родители приедут?

– Рейс задерживают, – продолжая всхлипывать, отвечает Кэт. – Спасибо, что приехал... Это так невыносимо быть сейчас одной, понимаешь? – она смотрит на меня, причем слышу по голосу – пьяна, а глаза как будто трезвые. – Кому не позвоню – никто не может приехать. А Ильдар вообще трубку не берет... – Кэт отворачивается и добавляет. – Козел...

Хмурюсь и уточняю:

– Почему козел?

– Потому, – бросает она, крепко затягиваясь сигаретой, и при этом неуклюже машет рукой.

А потом делает большой глоток коньяка. Передергивается, хмурит нос. Затягивается еще раз.

– Может, закусишь?

– Не хочу.

– Так почему все-таки Ильдар козел?

Катрин глотает еще коньяка и, слегка наклонившись, отвечает полушепотом, как будто нас могут подслушивать:

– Да ясен хрен, что это он брата в дерьмо втянул. Сам чистенький, здоровенький, а Алекс теперь в лучшем случае овощ, – она шмыгает носом, тушит в горе окурков наполовину выкуренную сигарету. – Говорила же ему: не лезь, твою мать! Нет, он же у нас все сам лучше знает! А Ильдар плохого не посоветует!

Вдруг Катрин ойкает, прикрывая ладонью рот, а затем резко вскакивает и несется к ближайшим кустам.

По специфическим звукам понимаю, что Кэт освобождает свой желудок. Довольно долго и звучно. Н-да, наверно она уже прилично выпила.

– Извини, – с таким словом Кэт возвращается за стол.

– Может, тебе хватит топить горе в коньяке? – говорю я. – А лучше абсорбент принять.

– Да коньяк тут ни при чем.

Меня третий день тошнит. Беременная я, – спокойно и даже безэмоционально отвечает Катрин и берет стакан, я непонимающе хмурюсь:

– Тогда какого хрена ты глушишь алкоголь?

– Так послезавтра я уже беременной не буду. К врачу записалась, на вакуум. Срок позволяет, да и не впервой.

От ее последних слов хмурюсь еще больше. Кэт это замечает:

– Чего так смотришь? По-твоему, я должна выносить и родить ребенка зачатого в угаре и не пойми от кого?

На ум тут же приходит Слава. Надо же, насколько она другая.

Не из этого гребанного мира людей, прожигающих зря свою жизнь.

Усмехаюсь и качаю головой:

– А ты не думала пересмотреть свой образ жизни?

Кэт смотрит на меня, а потом истерично хохочет:

– Че, правильным стал? Как давно-то, Мэт?

– Нормальным я стал, Катюш, – произношу я ласково и вижу, как Кэт передергивает от произнесенного мною варианта ее имени. – Тебе советую то же. А то потом без детей вовсе остаться можешь.

– А они нужны? – тихо спрашивает она.