Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Что, отскоблил? — спросил тот, выколачивая трубку.

— А ты почему здесь сидишь! — вспылил секретарь. — Люди работают, а он не чешется.

— Вот тебе, здорово живешь, — скупо хмыкнул Пеночкин. — Спятился, значится… Пришили…

— Иди-ка ты поговори… Втихаря только гундосите и сбиваете с толку. Надо бросать эту переплетицу… Завтра выход на штурмовку.

Рашпиндаев швырял по столу клочья газет и бумаг. Круглый, почти квадратный, он сзади был похож на располневшую женщину. Голодное лицо Пеночкина с жидкой куделистой бороденкой застыло.

Он вышел, втягивая голову в угловатые узкие плечи. Рашпиндаев начал перелистывать дело Пеночкина. Потемневшие листы обидчиво шумели и топорщились под рукой, будто защищались.

Но секретарь усвоил из прочитанного только одно, что Пеночкин пришел на рудник в двадцать девятом году и принят по справке сельсовета как середняк. Бросив дело, Рашпиндаев размашисто написал объявление о собрании шахтеров пятой и приклеил его на заборе.

Павел Пинаев и Катя Самохватова, задыхаясь, бежали по узким темным переулкам поселка.

В полумраке утра они были неразличимы. Оба надеялись, что комсомол не выдаст, не подкачает, но все же чего-то опасались и волновались. А от конторы уже неуемно кричали:

— Эй, руководители!

— Проспали!

— Даешь инструментину!

Среди зелено бушующего молодняка могучим деревом стоял Нил Бутов. Катя кинулась к нему.

— Нил Семенович, кто руководит работами?

— А тебе что?

— Вот и раз!

Девушке показалось обидным, что этот самородный рационализатор рудника и друг Гурьяна смотрит на нее, как на ничего не понимающую девчонку.

Бутов поймал Катю за руку и весело заглянул в глаза."

"— Надулась, стрекотуха, а где же твои старатели?

— Придут…

Катя метнулась в переулок и здесь столкнулась с Гурьяном и Вандаловской.

— Значит, штурмовкой будете руководить вы?

Она не дождалась ответа, пустилась вниз, к ложбине, к поблескивающим кострам. Вспомнила уговор с Костей. На бегу придумывала для него обидные слова, каких еще не говорила. И сама не понимала, почему ей было дело до этого парня.

Но ноги будто пригвоздили к замерзшей корке земли. Катя замахала исступленно руками.

От хлопушиной избушки длинной шеренгой шли с лопатами и кайлами старатели. И Костин знакомый голос больно ожег сердце. Молодежь дружно подтянула:

…Эх, раскачайтесь, горы, долы.Всколыхнися, мать сыра земля.С возвышенностей ответно послышалась комсомольская:

…Смело мы в бой пойдемЗа власть Советов…Крепче стучали шаги, громче сливалась песня.