Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Мрак расползался рваными тенетами. Тайга отзывалась на топот, на звон инструментов, на неудержимые взлеты песни.

Катя путалась, не попадая в ногу с Костей, оглядывалась и улыбалась качающимся рядам старателей, зарумянившейся заре. А мысли путались от восторга: «Старатели дали больше трехсот штурмовиков, старатели не подгадили. А ведь мы с Панаевым выдержали полугодовой бой с закоренелыми традициями матерых приискателей. Разве это не заслуга?»

Бутов шагами отмерил расстояние от ствола шахты и, как командарм, махнул рукой.

— Начинай отсюда!

Вандаловская наводила теодолит, а верткий Яцков с группой рабочих заколачивали вехи. Линия предполагаемого раздела для бремсберга падала вниз немного правее трех шахт и левее старательских шурфов.

Гурьян продолбил скобкой мерзлый пласт земли и передал кайло Косте…

— Ну-ко, ударь…

Первые ответственные участки заняли партийцы. Кайлы, ломы, лопаты громко повели железный переговор. От шахты сероватой бороздой наклонно катилась к ложбине канава пятиметровой ширины. По бокам ее поднимались острогорбые барьеры.

Вместе с уходящим туманом нежной паутиной поднимался пар от шахтерских спецовок.

— Становись на отвал, — гремел Бутов на свободных рабочих.

Он взял у Кати лопату и сильными взмахами начал бросать землю на подъехавшую таратайку.

— Хлестко, Нил Семенович, — заметила Вандаловская.

В ряды работающих вливались свежие группы шахтеров. Разрез быстро углублялся, растягивался в длину. Солнце красным кругом выкатилось из-за вершины Медвежьей горы, когда от старательского стана густой лавой двинулись свежие люди.

Впереди шел орловец, подняв лопату, как знамя. Был он неуклюж, с обжеванной бородой, похожий на пещерного человека.

С хребта протяжно полетели смешные голоса:

— Сюда, сюда-а!

— Давай, давай, р-е-б-ят-у-ш-к-и!

…Серая полоса пробороздила хребет пробором. Серая линия пробивалась к дробилке, к бегунной фабрике. Кайлы, лопаты и ломы визгливо ухали в камешник на непонятном языке, инструменты перекликались с шумливым бором, с разгоряченными рудокопами.

Потное лицо Гурьяна отливало глянцем. Он прошел по разрезу и около ствола шахты встретил Вандаловскую.

— Лихая беда начать, — улыбнулся директор.

— Да… Сегодня, пожалуй, сдвинем половину работы.

— А через месяц проложим здесь рельсы, — отозвался откуда-то голос Стукова.

— Установим механический бремсберг, — поправила Вандаловская.

Обедали на ходу. А когда над рудником медвежьей шкурой спустились сумерки, мимо старательского стана пропыхтели новые грузовики.