Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Без слов она напевала какой-то фокстротистый мотив.

— Да, Виктор! Ты переоденься, пожалуйста, — спохватилась Надежда Васильевна. — Паша, дай хозяину белье.

— Я должен пойти на службу.

— Вот еще радость!

Жена появилась в дверях и гневно обожгла мужа темными негодующими глазами.

«Муха в сметане», — вспомнилось инженеру.

— Ты шутишь или снова сцена? Как не стыдно! Сегодня такой день и вдруг эта служба.

— Но ведь я не могу… И ничего особенного не вижу в этом дне…

Антропов все же переоделся и, выпив рюмку водки, наскоро закусил хлебом с кетовой икрой.

В мягком кресле сразу ощутил потребность в отдыхе, но, борясь с дремотой, взял газету.

…Гости пришли разом. Перебоев помог раздеться женщинам. Гирлан поцеловал ручку Наденьки, смотрел на хозяйку, как на куклу, только что принесенную из магазина.

Стол был накрыт Пашей с безукоризненным мастерством, и гости дружно принялись за кушанья. Больше всех пил, ел Перебоев. Он же начал разговор о перемещении Клыкова. Евфалия Семеновна вздыхала, заботилась о перевозке рояля.

Но к концу ужина вниманием гостей овладел Гирлан. Он высокомерно поносил советскую технику."

"Все время молчавший Антропов грустными глазами оглянул кампанию и сдержанно спросил:

— Что же заставляет вас жить среди нас?

На лице Наденьки он поймал тревожное движение.

Иностранец дернул плечами. Но за него горячо вступились женщины и Перебоев. Химик вытер салфеткой мясистые губы и заерзал на стуле.

— Странный вопрос, Виктор Сергеевич! — горячился он.

— Это же понятно… каждому понятно. Иностранцы должны изучать наш бедлам… Для истории человечества это очень важно.

— Так ли это? Но еще спорно, где лучше. Мы ведь не видели, что делается за границей. И, по-моему, не все у нас страшно и плохо, а там хорошо. Вы извините, кое-что и мы читаем и знаем…

— Виктор, ты с ума сошел!

Наденька вспорхнула с места. Таких возражений она не ожидала. Она знала другое. Молчаливый Антропов до сих пор умел только работать, терпеливо исполнять ее капризы и сносить насмешки.

— Нет, пока все в порядке, — грустно улыбнулся инженер.

Голос Виктора Сергеевича задрожал.

— Но позвольте, — остановил его Перебоев, выпирая животом. — Как вы, мыслящий интеллигент, можете утверждать несуществующие успехи. Ведь мы иной раз задыхаемся, а кричим, что живем…

— Мы пока не задыхаемся, — Антропов поднялся, но химик ухватил его за руку.

— Позвольте… Это мы, а другие как? Вы, Виктор Сергеевич, шутите.