Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Левая рука с каждым мгновением ослабевала, точно ее медленно резали тупым ножом. Перед глазами замелькали, закружились темные фигуры, как пляшущие в воздухе сорванные ветром листья.

Пока Лямка выправил лошадей на дорогу, Яхонтов стоял наизготовке с ружьем. Раненый стонал по-прежнему. Видно было, как он извивался и пытался встать.

— Садись! — прошипел Лямка внушительно и строго.

Яхонтов упал в кошевку уже на ходу. Лошади с бешеным храпом пронесли их мимо валявшегося на снегу человека и только на самой вершине хребта замедлили ход.

Гусевая сильно прихрамывала на заднюю ногу, но не отпускала постромок.

— Живой, товарищ дирехтур? — как-то робко и таинственно спросил Лямка.

Яхонтов приподнялся на правой руке и застонал. Левая рука ныла и мерзла.

— Емельку мы подшибли-то… Это они с Исусом пугнули в нас, сукины сыны! — сказал шепотом Лямка, но Яхонтов свернулся на дне кошевки и попросил ехать скорее.

Лямка отвернулся и, крикнув «Грабят!», пустил лошадей во весь опор. (В этот момент ему казалось, что их действительно грабят).

Кошевку бросало, как легкую щепку.

Навстречу огневым каскадом вспыхивали мелькающие звезды.

После спектакля Валентина встречалась с Василием, как и прежде: утром и вечером за столом, а днем в конторе. Но эти встречи носили далеко не прежний характер. Валентина говорила с ним только о «делах службы».

Однажды, возвращаясь из клуба, Василий нерешительно подошел к ней.

— Слушай, Валя, за что ты дуешься на меня?

— Во-первых, я вам не Валя, а во-вторых, прошу оставить меня в покое, товарищ Медведев.

Голос Насти оборвал их.

Спускаясь с крыльца, Лоскутова с искаженным лицом обиженно лепетала:

— Граждане! Граждане!.. Что за дикарка эта грязная баба! Да как она смеет! Товарищ Медведев, вы как мужчина и мой близкий…

— За что это вы поцапались, черт вас дери?

Василий знал, что Настя выставила Лоскутову, и предчувствовал, что об этом завтра же узнает весь прииск. Проклятые женщины, теперь они будут трепать языком…

Настя встретила его на кухне:

— Я не позволю поганить наш дом… Это что же такое: сегодня — с одним, завтра — с другим?"

"— Ну, будет, будет, достаточно! — отозвался из своей комнаты Рувимович, сдерживая смех.

— Ты напрасно, товарищ Настасья…

Валентина задержалась немного в сенях, провожая глазами Лоскутову, и вошла в дом, когда Настя окончила ругаться, но она слышала и все поняла.

— Вот тоже шляется девица! — напустилась было на нее Настя.