Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Рабочий отряд снова сжался в кучу. Кто-то зачерпнул фуражкой воды из первой попавшейся лужицы и подал Валентине. Валентину уложили на мох, головою под ствол дерева. Вихлястый огнивом разжимал зубы и помаленьку вливал в рот воду.

Когда Велентина пришла в сознание, она сбивчиво рассказала все.

Рабочие торопливо приводили в порядок оружие.

Валентину положили на носилки, и отряд, рассыпавшись редкой цепью, двинулся вперед. В разных сторонах тайги слышались сиротливые переклики кукушек.

Цепь шла ровно. Близость друг друга чувствовали по шороху.

Вскоре голубым окном мелькнула безлесная плешина, а между деревьями показались кудреватые дымки.

Василий остановил цепь и, пробираясь между стволами, неслышно пополз вперед. Вскоре он услышал сдержанный говор и стук. Василий прополз еще дальше. Отсюда был хорошо виден табор. Сбившись маленькими кучками, золотничники в цветистых рубахах с расстегнутыми воротами собирались в поход. Некоторые заливали курево. Четверо клали на носилки человека.

— Живой! — подумал Василий и быстро повернул обратно, не замечая, что трещат под ногами сухие сучья и гремит винтовка.

Но ему пришлось лезть недолго… Цепь, загибаясь скобой, уже шла навстречу. Шахтеры шли дружно, сгибаясь и перебегая от одного дерева к другому. Василий махнул им рукой и, выпрямившись, побежал вперед.

Из-за шума ли Пинчуги или увлекшись сборами, тунгусники не заметили окружения. Когда раздался дружный залп рабочих, подкосивший нескольких человек, они кинулись в противоположную сторону. Но, наткнувшись на цепь, подались назад; многие попадали, остальные остановились, побросав оружие.

Брошенный всеми Сунцов приподнялся и выстрелил несколько раз в набегавшую цепь. Обессилев, он свалился на носилки, отбросив в сторону пустой наган.

Василий подбежал к нему первым и остановился в недоумении.

Сунцов лежал голый, почерневший от ожога. На груди и животе сквозь лопнувшую кожу у него сочилась кровь.

Узнав Василия, он тихо прохрипел:

— Напал стервятник на стервятника!.. Твоя взяла — празднуй!..

Василий, сжимая маузер, шагнул к нему.

Сунцов закрыл глаза, и, казалась, выстрел Василия был уже по мертвому.

На стрельбу со всех сторон тайги подбегали рабочие, но делать им было уже нечего.

Когда Василий повернулся от Сунцова, часть тунгусников была скручена. Вихлястый в исступлении добивал прикладом Ганьку и с хрипотой приговаривал:

— Н-на! Получай, иуда!

По тайге неслись разъяренные крики людей.

Щелкали одинокие выстрелы.