Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Продышаться хочется, — улыбнулся Юэн, давая понять, что он готов торчать тут день-деньской, пока его не выпустят. — Снеговиков полеплю, опять же.

— А, ну в добрый путь, — ухмыльнулся дозорный. — Налепи их и за нас с Грантом.

Открыв небольшое окошко в двери, он оценил обстановку снаружи, потом повернулся к своему напарнику и кивнул. Они подняли два тяжелых деревянных засова, потянули дверь на себя и отошли на несколько шагов. Один из них присел на колено, и два ствола уставились в грязно-белую пустоту.

— Путь свободен, — услышал Юэн.

Достав из кармана потертые и исцарапанные темные очки, он нацепил их, затем зарылся лицом в шарф, чтобы укрыться от летящего в лицо ледяного крошева, и шагнул в морозный рассвет.

— Тебе в ту сторону, — сказал дозорный, указывая туда, где раньше была дорога, пока старый мост над рекой Идеи не обрушился и не заставил ее выйти из берегов. — И постарайся вернуться до обеда. Буря только поднимается, к вечеру не будет видно ни зги.

— Будешь долбить лед — помни, у поверхности он чище, — добавил второй певучим голосом, и Юэн понял, что это женщина.

Мир за порогом старой церкви был белым от инея и грязного обледеневшего снега. В глаза порошило ледяными иголками, и контуры зданий расплывались в снежной взвеси.

С тех пор как на планету обрушилась ядерная зима, снег и лед в Шотландии не таяли никогда.

Одно время, пока тяготы бытия не сломили его окончательно, в туннелях Глазго, в основном на станции Каукэдденс, жил человек по имени Стивен Мэсси.

Когда-то он читал лекции в университете, а после краха цивилизации жил тем, что ходил по станциям и учил детей. Несмотря на трудные времена, лидеры станций понимали, что невежество — прямая дорога к погибели, поэтому Мэсси везде были рады.

Он занимался и с детьми Юэна, и часто, когда уроки и работа оставались позади, почтальону выпадала возможность самому посидеть и поболтать со стариком. Стивен считал, что взрывы подняли в атмосферу огромное количество пыли и обломков, заслонив солнце и увековечив зиму.

Если его спрашивали, сколько продлятся холода и когда планета наконец оттает, он обычно увиливал от ответа. Юэн грешным делом думал, что старикан просто не знает, что сказать, но как-то, прилично нагрузившись местным грибным виски, учитель поведал, что, по его убеждению, мир вступил в новый ледниковый период.

Прочим он этого не говорил, чтобы не лишать людей надежды.