Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

И султан, и хан не отступали от того, чтобы границей был Днепр, а Правобережье считалось бы ничейной землёй. Тяпкин не соглашался. Переговоры оказались в тупике. Ни одна из сторон не шла на уступки. А время шло.

Охрану посольского стана несли сеймены Гази-бея. Они же доставляли из Ак-Мечети топливо, продовольствие и фураж. Сам бей почти каждый день наведывался на Альму, интересовался, как живут послы, не испытывают ли в чем-либо нужды, шутил и даже пытался завязать дружественные отношения с Тяпкиным и Зотовым.

Однако все понимали, что это хитрый ханский лазутчик, и Зотов открыто избегал его, а Тяпкин держался насторожённо. Лишь Арсен Звенигора, по приказу Тяпкина, дружбой бея не пренебрегал и, хотя язык при нем придерживал, не терял случая поговорить на интересные для дела темы."

"О столкновении Арсена и Романа с беем никто не знал. Сохранить это в тайне они договорились ещё тогда, когда бей освободил их. Бей не хотел, чтобы об этом проведали в Бахчисарае, а Звенигора и Воинов считали, что не стоит зря волновать руководителей посольства, у которых и без того забот хватало.

К тому же они чувствовали себя виноватыми, так как сознавали, что подвергли опасности всех своих спутников.

В последних числах декабря, после особенно бурных споров с ханом, когда вконец измученный и потерявший всякую надежду Василий Тяпкин молча лежал на тахте, укрывшись кожухом, а Никита Зотов и Ракович писали за сколоченным запорожцами столом — татары обставили посольский дом по-своему, без обычной в России и на Украине высокой мебели, — заявился Гази-бей.

— Салям! — поздоровался он, снимая с бритой головы лисий малахай и стряхивая с него снег на глиняный пол.

— Здравствуй, бей, — ответил за всех Арсен. — Садись, гостем будешь!

— Благодарю. Но я не гостить приехал, а приглашать вас в гости к себе… Вернее, на охоту… Поедем на яйлу лисиц пострелять.

— Я болен, чувствую себя плохо, — сказал из-под кожуха Тяпкин.

— У нас, как видишь, уважаемый бей, забот невпроворот, — сухо бросил от стола Никита Зотов.

По смуглому лицу Гази-бея пробежала тень.

— Я было подумал, что урусские послы захотят развлечься. И Ванда-ханум надеется… Это она, вспомнив шляхетские выезды на зимнюю охоту в Ляхистане, тянет меня на яйлу. Нашим жёнам-татаркам такое даже в голову не могло бы прийти — не женское это дело. Но у меня жена гяурка, вот и должен иногда исполнять её желания… Чтобы не так много печалилась по родине…

— И очень она грустит? — спросил Тяпкин, откидывая кожух.