Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Но ещё со студенчества усвоил одну простую истину - лучше убираться сразу, иначе есть риск превратить квартиру в свинарник, а ликвидировать его было не так уж и просто.

На душе было легко и спокойно, если не считать периодически всплывающей в голове назойливой мысли, озвученной голосом Веры: “Есть такое притяжение, которому совершенно невозможно противостоять”. Голос был Веры, а вот образ, стоящий за этим, отчего-то принадлежал Кате.

Глава 7

-Горе ты моё, - вздохнул Слава, вошедший в нашу спальню после того, как уложил сына спать.

Ванька, перевозбуждённый событиями дня, всё никак не желал успокаиваться и наворачивал круги вокруг кровати, где лежала я на куче подушек с задранной кверху ногой. Время уже перевалило за одиннадцать, когда мужу это всё порядком надоело и он выдал своё веское: “Спать”. Мои мужчины ещё долго провозились в детской, пока я переписывалась с начальством, выпрашивая возможность поработать из дома."

"В больницу совсем не хотелось, но и спустя несколько часов после того, как Слава внёс меня в квартиру, стало ясно, что лучше моей ноге не становится, а даже наоборот - образовалась гематома.

Исследование просторов интернета показало, что Дамир сделал всё верно… Опять вспомнились его осторожные пальцы, скользящие по больной щиколотке. Даже сейчас ощущения прошивали насквозь, вызывая множество мурашек по всему телу и неясное щекотание в голове, от которого хотелось начать плавиться, несмотря на всю неловкость, сквозившую между нами в тот момент… Захотелось на мгновение отдаться волнам своей памяти, но чувство стыда обожгло, с новой силой ударив по моей душевной организации.

И даже здесь, в тиши супружеской спальни, я краснела так, словно не просто позволила оказать себе первую помощь, а как минимум переспала с тренером сына. А потом было уже привычное: “Катя, о чём ты только думаешь?!”. Вопрос, естественно, остался без ответа. И лишь немного успокоившись, я вдруг подумала, что вела себя с ним как последняя стерва и даже спасибо не сказала. Так что Дамир Рустамович (а теперь я буду называть его только по имени-отчеству, дабы избежать ненужных вольностей) имеет абсолютное право считать меня конченой дурой.

Неожиданно сия мысль заставила меня напрячься, будто это было чем-то очень важным, что он там обо мне думает. Блин блинский. Нужно было не ногу подворачивать, а сразу шею, может тогда и в голове что-нибудь на место встало.

От дальнейших моральных терзаний спас Славка, заметив вслух, что я - его горе.