Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Он даже не моргнул.

– Не будешь лаять? Тогда собирайся и выходи.

– Бить будете? – спросил, продолжая глядеть исподлобья, Ганин.

Со шконки слетел отец Дормидон, взвился рясой, напомнив Бэтмена.

– Не дам! – проскрежетал он и потряс сухим кулаком. – Не дам, душегубы!

Полицейские, двое из ларца, заулыбались шире прежнего:

– Что вы, батюшка. Где ж это видано живого человека бить? Тут мужчина приехал из областного центра, важный. Хочет нашего Андрея Андреевича на разговор.

Поп щурился и шамкал губами, глядя на них.

– Честно говорим, – подтвердили полисмены.

И кивнули человеку на четвереньках. – Поднимайся, болезный.

Его вновь провели по каменному мешку, подняли по ступеням, протолкнули вдоль длинного ряда кабинетов. Дверь одного из них была открыта: помещение заливал солнечный свет. В мире стоял очередной жаркий день.

– Заходим, – скомандовали Ганину и подтолкнули в спину.

В кабинете стояли стол, два стула, на одном из них восседал человек.

– Так, – предупредил Ганина один из полисменов. – На гостя не бросаться, попыток к бегству не учинять, заложников не брать.

– В туалет хочу, – сказал Ганин.

Человек на стуле поморщился.

– Что вы, не могли решить эти вопросы раньше? – укорил он полисменов.

– Он потерпит, – сказал полисмен.

– Не потерплю, – сказал Ганин. – У меня почки отбиты.

Полисмены заулыбались сидящему, всем видом показывая, что к отбитию почек арестанта они непричастны. Ганина повели в уборную. Перед дверью возникло замешательство.

– Со мной пойдете? – ухмыльнулся Ганин.

– Изнутри не закрываться!

На стене туалета кто-то, видимо другой арестант, выцарапал: «Менты – козлы».

И пририсовал к надписи большой половой член. Рисунок – его суть и эстетика – пришлись Ганину по душе: мысленно он послал автору свое одобрение.

Полицейские топтались у двери. Ганин нарочно, желая позлить их, задержался. Долго застегивался. Застегнувшись, взялся приглаживать прическу. Потоптался. Плюнул в унитаз. В унитазе плавал окурок. По краям фильтра были видны следы помады. Кто-то из сотрудников водил сюда женщин.

Эти? Ганин оглянулся на своих сопровождающих. Эти, самый низший ранг полисменов, вряд ли бы осмелились. Привести бабу в отделение и отпустить ее курить в мужской туалет, не опасаясь выволочки начальства, мог только человек серьезный и уважаемый. Следователь. А то и начальник отдела.

– Ну? – прервали его размышления. – Оправился?

Они вернулись обратно в залитый солнцем кабинет. Пока шли, окурок и нарисованный член не выходили у Ганина из головы.