Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

» тревожная мысль пронеслась ледяным холодком по затылку опричника, да тот быстро прогнал прочь скверные мысли.

«Да не может быть того, никак не может…»"

"Наконец, тревожное ожидание вознаградилось – на пороге церкви очутился Вяземский, и спешно подошёл к одиноко стоящей лампадке.

Афанасий был преисполнен дурного волнения – брови сведены в суровости, губы стиснуты, точно и лезвия меж них не просунуть. То завидел Малюта, и мрачностью той будто сам заразился.

- Мальчишка прибежал уже опосля, как мы со владыкою обговорили.

– начал Вяземский.

- И, верно, про колдуна-то всё испрашивал? – спросил Малюта.

Вяземский кивнул.

- И что с того, что ныне знает государь о клейме колдовском? – спросил Афанасий.

Скуратов тяжело вздохнул, мотнул головой и провёл ручищею по лицу своему.

- Да всяко бы мог кто подглядеть! – продолжил Вяземский, точно настаивая на правде своей. – Да хоть тюремщик, али иной крестьянин, что тело волок. Всяко бы мог разведать об том Иоанн свет наш Васильич.

- Да на кой чёрт им в этой падали рыться? – угрюмо спросил Малюта.

– Да к тому же…

На сей раз Григорий снова обернулся, окинув едва ли не преступным взором мрачную церковь. Вяземский подался вперёд, ибо Малюта понизил голос свой.

- Да к тому же, - продолжил Григорий, - нынче царь сам судить будет, кто был враг колдуну, а кто друг.

Вяземский думал, либо слух его слабый уж не приметит, что к чему, али ум утомился до пределу. Взгляд его вновь вопрошал. Григорий коротко усмехнулся, потешаясь некому смятению Афанасия, да принялся всё истолковывать тихим шёпотом.

Слабого звука метлы, которая вновь и вновь касалась каменного пола в церкви, хватало, чтобы заглушить речь Скуратова.

Как Малюта окончил речь свою, Афанасий глядел поражённый на опричника.

- На кой чёрт ты сейчас мне то говоришь! – всплеснул руками Вяземский.

- Нынче уж слаженнее будем. – кивнул Малюта, не скрывая досады на своём лице.

- Нынче уж да… - вздохнул Афанасий. – Да чёрт бы побрал этого Федьку! Притом, что погано, что отца-то его я уважаю паче иных, а у выблядка этого столько спеси!

- Басман-отец славный малый, да Федьку приструнить надо было, прежде во дворец вести.

– кивнул Малюта. – А то ныне вот к тому и приведёт…

- Ты ведь сам нынче мне молвил, что… - хотел было возразить Вяземский, да князя перебили.

- Всяко ему достанется. – с тихим удовлетворением и покоем в голосе, заключил Малюта.

…

Вход в царские покои охраняли двое рынд. Оба мужчин клонили головы к полу от сна, который медленно приступался к ним.