《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш) читать онлайн

Обложка книги 《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)
0
Книга доступна на устройствах
  • Android
  • IOS
  • Smart TV
Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится.

О книге

Открывайте «《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)» и читайте — текст лежит здесь целиком, бесплатно, без регистраций и подтверждений номера. Жанр — Легкое чтение, Легкая проза. Никаких обрезанных глав и предложений «оплати подписку, чтобы узнать, чем всё кончится»: книга представлена в том виде, в каком её написал Джек Гельб.

Прежде чем нырять в первую главу, гляньте аннотацию или авторское предисловие — обычно там в двух абзацах понятно, о чём вообще речь, какой настрой и стоит ли это вашего вечера. Предисловие публикуем как есть, без редакторских пересказов от себя. Если описания пока нет или оно куцее — оставьте коммент, найдём и добавим.

Текст разбит на страницы: глазам так комфортнее, чем листать бесконечную ленту, и читается дольше без усталости. Место, где остановились, сохраняется автоматически — закрыли вкладку, вернулись через неделю, и страница откроется ровно та же. Шрифт регулируется, фон переключается между светлой и тёмной темой: вечером с тёмной экран меньше слепит, днём светлая привычнее.

Под книгой — отзывы тех, кто уже прочёл. Туда заглядывать полезно: иногда вылезают спорные смыслы, которые сам пропустил, иногда — категоричные «не моё, не тратьте время», и тоже информация. Дочитали «《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)» — оставьте пару строк, кому-то это поможет решить.

Комментарии

Ваша оценка

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив

Текст книги

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал

Нередко такое бывает, когда описываешь событие, в ходе которого ты сам участвовал. Временами мысль сбивалась, и Генрих вновь перечитывал уже написанное, дабы связать своё повествование.

Местами он хотел умолчать, а иной раз и прибавить своей роли в том или ином налёте на дворы Московские али Слободские, но всяко старался Генрих пересилить и тщеславие своё, и красноречие, и излагать всё истинно, верно.

Сейчас он писал о той казни, что чинили они с братией. Писал и о кабаке своём, и о порядке торговли. Писал о судьях, коие не стояли ни гроша против слова всякого опричника.

Словом, писал Генрих о жизни своей в Московии.

Наконец, сущностно не было ничего добавить. На том немец и остановился. Он вытер перо о край своего чёрного одеяния, плотно закрыл чернильницу, после чего перевернул её вверх дном, дабы убедиться, что чернила не изольются.

Генрих поднялся с сундука и опустил ящик на каменный пол подле себя, положив листы поверх. Чёрные ровные строки мерно серели, иссыхали.

Немец открыл крышку сундука и извлёк оттуда свёрток из телячьей кожи.

Так хранилися его записи, коие он делал ещё до того, как прибыл в Александровскую Слободу. Тут была и береста, и кожа, и конопляная бумага. Даже меж ними затесался кусок бамбукового папируса, выменянного у торговца в Великом Новгороде.

Ежели немец преспокойно ждал, как Фёдор вновь даст о себе знать, Алексей же тревожился много боле. Басман же не находил себе покоя всё время, покуда всем двором искали его сына. И покуда Алексей нёс службу царю, покуда резал немецких купцов, покуда скидывал их товар в реку, всё не выходили тяжкие думы из его головы.

«Куда ж его нелёгкая понесла?...»

В том же хмуром расположении духа Басман-отец воротился во двор. Подъехал Алексей к конюшне, да Данка тотчас же в стойле своём биться принялась. То явный знак был, что долго томится животина, и что Фёдор не выезжал со двора, всяко не на своей любимице.

Не знал, что и думать Алексей. Уж притупилась тревога его, и внутренне как-то всё сделалось одно.

«Пущай…» снизошло на Басманова.

Алексей в скверном расположении духа поднялся в свои покои. Будучи весь в тревогах да чаяньях, и не приметил ударов, нанесённых ему. В чём был, не снимая колючей кольчуги, в том и увалился на кровать свою, и принялся пялиться в потолок, покуда не закемарил, да не надолго.

Уж заслышался лёгкий шаг в коридоре, и Басман тотчас же поднялся в ложе своём.

На пороге очутился его сын. Его лицо и волосы были вымыты, лицо выбрито, отчего местами ещё пылал румянец.