Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Налил по стопке себе да Кузьме, и тотчас опрокинул свою, резко выдохнув.

- От мороки с этим Басмановым… От помяни слово моё, от помяни! – Афанасий сорвался со своего места, да прошёлся по комнате.

- Коли столько тревоги у вас, Афанасий Иваныч, - молвил Кузьма, выпив разом свою водку, - на кой вы вовсе шлёте нас в город?

Вяземский нервно усмехнулся, разводя руками.

- А ты поди, удержи этого татарина в узде, поди, поди! – молвил Афанасий. – Ежели чего воспретить, так тайком стянет, аки кошак поганый. Да ещё и по приезде проблем не оберёшься с отцом его.

Да и с государём. Пущай уж под надсмотром в кутёж свой пуститься – всё одно ж – дорвётся.

Кузьма пожал плечами.

- Вам виднее, барин. – молвил мужик.

Афанасий кивнул, скрестив руки на груди, да прильнув спиной к стене.

- Пущай и впрямь гуляет, глаза мне не мозолит. – Вяземский потёр переносицу.

- Пущай-пущай! – раздалось с лестницы.

Кузьма резко обернулся, а Вяземский поднял взгляд свой. Оба мужей не слыхали даже лёгкого шага, оттого нынче и застигнуты были врасплох.

По лестнице, что немудрено догадаться, ступал Фёдор. Облачился он по-выходному, по-нарядному. Белая рубаха у горла да у рукавов украшена была золотыми узорами. Подпоясался Басманов широким алым поясом, да заткнул за него нож изогнутый.

Поверх рубахи ниспадал кафтан, и горел тем же красным пламенем, что и материя пояс, а воротник был отделан мехом. В ушах висели длинные серьги, едва не касались плеч. Руки перстнями унизаны до ряби в глазах.

Сапоги юноши были начищены до блеска, едва ли можно было подумать, что они вовсе ношенные.

Вяземский ударил себя по лицу, да страдальчески простенал. Фёдор замер, опершись спиною на перила лестницы.

- Ты, верно, в свойстве с Андрюшкой-немцем, совсем уже родной речь разучился вразуметь!? – спросил Вяземский.

- Да нынче же что ж вам, Афанасий Иваныч, не по сердцу? – спросил Басманов.

- Уж красоваться намерился, да сразу предо всем Новгородом? – негодовал Вяземский.

- Знаешь, Афонь, - молвил юноша, разводя руками, - я бы облачился в чёрное наше одеяние, да то много больше народу привлечёт.

Вяземский перевёл дыхание, опершись о спинку стула.

- Неча вам, княже, за вид мой тревожиться. – молвил Фёдор. – Дабы новгородских купцов перещеголять, надобно мне уж вовсе в бабий сарафан обрядиться.

Вяземский усмехнулся, скрестив руки на груди.

- Кузь, - молвил он коротко, - поди, готовь коней вам.

Мужик с поклоном покинул дом, да Фёдор не спешил идти за ним следом.