Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

– Он еще и прожорливый, о боже!

– Вы согласны, Валентина?

– Не знаю, как же мой шоколад…

– Возьмите меня с собой…

– Но завтрак…

– Давайте позавтракаем в Сен-Клу.

– Но я не могу…

– Вместе, весь день, весь день напролет, прошу вас, Валентина!

Она молчала.

– Хорошо. Но только на этот раз.

И снова неясная тень мелькнула в ее глазах. Она вздохнула:

– Вместе, но только на этот раз.

– Весь день? – сказал он, все еще сомневаясь в своем счастье.

– Целый день, – улыбнулась она, – я так голодна!

Он, совершенно околдованный, засмеялся.

– Какая практичная молодая леди.

На бульваре Сен-Мишель есть уютная лавочка, снаружи выкрашенная в бело-голубой цвет, а внутри опрятная и вычищенная до белизны. Рыжеволосая молодая продавщица-француженка улыбнулась им, когда они вошли, бросила свежую салфетку на столик для двоих, поставила перед ними две чашки шоколада и корзинку с хрустящими свежими круассанами. На каждом кусочке масла был вытиснен трилистник, и казалось, оно было пропитано травяными ароматами нормандских пастбищ.

– Как вкусно! – сказали они в один голос и рассмеялись над совпадением.

– Мысли сходятся… – начал он.

Щеки у нее порозовели.

– Я бы еще съела круассан.

– Я тоже, – торжествующе сказал он. – Я же сказал, сходятся…

Потом они поссорились. Она обвиняла его, что он ведет себя как непослушный ребенок, а он отрицал это и выдвигал встречные обвинения. Глядя на них, продавщица тихонько смеялась. Последний круассан они съели под флагом перемирия. Затем они поднялись, Валентина взяла Гастингса под руку, весело кивнув продавщице.

Та крикнула им в ответ: «Bonjour, madame! bonjour, monsieur!» и смотрела через окошко, как они ловят подъезжающий кэб и уезжают. «Ах, такие красивые… – вздохнула продавщица и добавила: – Не знаю, женаты ли они, но ma foi ils ont bien l'air[72]».

Кэб обогнул улицу Медичи, свернул на улицу Вожирар, проехал до перекрестка с улицей де Ренн, и покатился по ней до вокзала Монпарнас. Они как раз успели заскочить в поезд, когда над сводами здания прозвенел третий звонок.

Кондуктор захлопнул дверь их купе, раздался свисток, завизжал локомотив, и длинный поезд заскользил по рельсам все дальше от станции, все быстрее и быстрее понесся к утреннему солнцу. В лицо им дул свежий летний ветер из открытого окна, и мягкие волосы плясали на лбу девушки.

– Это купе принадлежит только нам двоим, – сказал Гастингс."

"Она задумчиво прислонилась к мягкому подоконнику. Ветер приподнимал ее шляпку и развевал ленты под подбородком.