Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Я прокрался мимо, едва переставляя свинцовые ноги по аллее. Я знал, что каждая наша встреча приближает его к достижению цели, а меня – к роковой судьбе. И все же я пытался себя спасти.

Последние лучи заката лились сквозь Триумфальную арку. Я прошел под ней и встретился с органистом лицом к лицу. Ведь я оставил его далеко позади, на Елисейских полях, и все же он шел мне навстречу вместе с потоком людей, выходящих из Булонского леса. Он подошел так близко, что коснулся меня. Его худая фигура казалась железным остовом внутри его черного одеяния.

Он не проявлял признаков спешки или усталости, не проявлял никаких человеческих чувств. Все его существо выражало только одно: волю и власть творить со мной зло."

"В отчаянии я смотрел, как он идет по широкой людной аллее, запруженной экипажами, лошадьми и шлемами Республиканской гвардии. Вскоре он скрылся из виду, а я повернулся и побежал. Я бежал в Булонский лес и дальше – не знаю, куда. Прошло довольно много времени, как мне показалось, наступила ночь, и я очнулся сидящим за столиком возле небольшого кафе.

Я забрел обратно в Булонский лес. Прошло несколько часов с тех пор, как я увидел его в последний раз. Физическая усталость и душевная туга не оставили мне сил ни думать, ни чувствовать. Я так устал, так устал! Мне хотелось залечь в своем логове. Мне нужно было вернуться домой. Но идти туда было далеко. Я живу во дворе Дракона, в узком проулке, который ведет от улицы де Ренн к улице Дракона. В этот тупичок может войти только пешеход.

У входа с улицы де Ренн чугунный дракон поддерживает балкон[17].

Внутри двора по обе стороны стоят высокие старинные дома. Огромные ворота днем распахнуты внутрь арочного проема, а ночью их закрывают, и чтобы туда войти, нужно позвонить в маленькую дверцу. На тротуаре вечно собираются глубокие лужи. Крутые лестницы ведут к дверям, выходящим во двор. Первые этажи занимают торговые лавки, оружейники и кузнецы. Весь день во дворе звенят молотки и скрежещут металические прутья. Чем ниже, тем больше веселья, уюта и тяжелого, честного труда.

Пять пролетов вверх – студии архитекторов и художников, укромные логова студентов средних лет, вроде меня, тех, кто хочет жить один. Когда я впервые там появился, я был еще молод и не был одинок.

Мне пришлось немного прогуляться, прежде чем я нашел извозчика. Почти у самой Триумфальной арки стоял пустой экипаж, и я нанял его. До улицы де Ренн нужно было ехать не меньше получаса, тем более на усталой лошади, сытой по горло воскресными гуляниями.