Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Неужели я бежал от него? То, что давало ему власть надо мной, возникло из небытия, где я так долго его прятал. Теперь я узнаю его. Смерть и адская бездна, куда он был послан по моей слабости, – изменили его для всех, но не для меня. Я узнал его с первого взгляда и знал, зачем он пришел. Пока тело мое пребывало в безопасности в нарядной маленькой церкви, он охотился за моей душой во дворе Дракона.

Я попятился к двери. Из органа вырвался могучий рев. Ослепительный свет заполнил церковь, скрыв от меня алтарь.

Люди исчезли, своды исчезли, крыша исчезла. Я поднял свои ослепшие глаза к бездонному сиянию и увидел черные звезды, стоящие в небесах, и влажные ветры озера Хали охладили мое лицо."

"И вот далеко-далеко, над тысячами лиг разметавшихся облаков я увидел, как каплями опадает луна. А за ней, за Луной, возвышались башни Каркосы. Смерть и адская бездна, куда он был послан по моей слабости, изменили его для всех, но не для меня. Теперь я слышал его голос, растущий, разрывающий пространство невыносимым сиянием, и упал, залитый волнами пламени.

Тогда я погрузился внутрь и услышал, как Король в желтом шепчет моей душе: «Страшно впасть в руки Бога живого»[18].

Желтый знак

Пусть багровый рассвет гадает,

Что нам останется,

Когда опадет синий свет звезд,

И все будет кончено.

IЕсть множество вещей, которые невозможно объяснить. Почему некоторые музыкальные аккорды заставляют меня думать о багряных и золотых оттенках осенней листвы? Отчего, когда я слушаю «Мессу» Шарля Гуно, мои мысли блуждают в пылающих глубинах девственно-серебряных пещер? А когда в шесть часов вечера я иду по ревущему, суматошному Бродвею, то перед глазами моими стоит картина безмятежного Броселианда[19]? И я вижу тогда, как сквозь весеннюю листву просачивается солнечный свет, вижу, как Сильвия с нежным любопытством склонилась над зеленой ящеркой и бормочет: «Подумать только, и ты создание божье».

Впервые я увидел церковного сторожа со спины.

Я равнодушно смотрел, как он входит в храм[20], и обратил на него не больше внимания, чем на любого другого мужчину, идущего по Вашингтон-сквер. Помню, я закрыл окно, вернулся к себе в студию и позабыл о нем. А ближе к вечеру, – это был теплый вечер, – я вновь открыл окно и высунулся наружу, чтобы вдохнуть свежего воздуха. На церковном дворе стоял человек, я вскользь глянул на него, точно так же, как утром.