Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Наконец, в полутьме маленькой клетушки она разглядела темное, изборожденное шрамами лицо мужчины, один глаз которого был закрыт бельмом.

Второе лицо маячило рядом, чуть подальше, и глаза этого второго любопытно блестели в свете фонаря.

Что-то беспокоило — Морна провела рукой по груди, ниже, и обнаружила, что на ней нет ничего, кроме набедренной повязки. Сосредоточившись на этом факте, тупо спросила, моргая слезящимися глазами:

— Где одежда? Куда дели одежду?! Где я?!"

"Вышло хрипло, каркающе, и она схватилась за горло, чтобы тут же с удивлением и страхом обнаружить на шее металлический ошейник.

Морна вскинулась, попыталась сесть на топчане и рухнула назад, задыхаясь, и осознавая отвратительную ужасную истину — рабский ошейник! Все. Кончилась ее жизнь.

— Поняла, да? — как ей показалось, с оттенком сожаления сказал тот, у кого лицо в шрамах — Теперь ты рабыня. Навсегда. И ладно бы рабынька для траха — дак ты исчо и бойцовая рабыня. Ежели бы для траха — эти воще-то годами живут, а то и всю жизню! А в яме — долго не живут.

В яме Создатель быстро на тот свет прибирает! Такая у тебя щас судьба, да. И скока ты продержисся на этом свете — токмо от тебя зависит. Ну и от хозяина, само собой.

— А раздели-то зачем?! — мрачно спросила Морна, разум которой все больше очищался от одури — Почему я голая?! Если кто попробует ко мне прикоснуться — шею сломаю!

— Рыбонька…не будем мы тебя касацца! Яж тебе чо толкую? Ты — боец. Тебя другие будут касацца! Палками, железками всякими острыми.

А ты не давай себя касаться, сама их бей! И проживешь подольше. А раздели тебя потому, што народ любит зрелища, и нет лучче зрелищ, чем голая баба с сисьсками, катора скачет по арене! Оооо! Они тебя точно полюбют, обещаю! И вот чо, подруга — старайся, штоб красиво было! Может тебя кто и выкупит! Богатей какой-нибудь! Или еще чо…тут оставят, при ямах. Будешь как мы!

— Что тут будет происходить, расскажете? И кто вообще вы такие?

Морна спрашивала, и осматривала камеру — маленькая камера, ничего особенного.

Дверь с одной стороны, дверь с другой. (две двери в одной камере?!) Вода журчит у стены, струйка льется — все, как обычно в темницах где бы то ни было. Все эти тюрьмы строили будто по одному проекту — раз кто-то придумал, вот и строят сотни, а то и тысячи лет именно так. Только вот ДВЕ двери.

Топчан — каменный, крытый соломой — больше ничего. И цепи — на ногах, на руках — браслеты, замки.