Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— А вот этой штукой, дядя, — он протянул инструмент мастеру. — С точностью до сотой доли дюйма.

Уралец взял в руки тяжелый, блестящий инструмент. Повертел его, сдвинул ползунок. Его брови поползли на лоб. Он передал кронциркуль соседу. Инструмент пошел по рукам. Кажется их мир не будет прежним. Они смотрели на этот простой, в сущности, механизм, и понимали, что это ключ к совершенно другому уровню производства, где правит точный, холодный расчет без глазомера и чуйки.

Они замолчали. Допрос был окончен. Медленно, один за другим, отошли от машины и макета.

Мастера стояли и просто смотрели, как крутятся деревянные колесики, как мерно пыхтит пар, как оживает игрушечный завод. В их глазах не было злости или зависти. Была растерянность. Пустота. Осознание того, что все, чем они жили и гордились, вся их уникальная, передаваемая из поколения в поколение наука, только что превратилась в архаичное ремесло.

Наконец, Афанасий, их старший, очнулся. Он окинул долгим взглядом работающую машину, и его плечи как-то сразу осунулись.

Он подошел к Демидову, который все это время молча и неподвижно наблюдал за сценой. Остальные мастера последовали за ним. Они отошли в дальний угол двора, сбились в тесный кружок.

Я стоял на расстоянии, делая вид, что осматриваю котел, но все мое внимание было приковано к ним. Я не слышал слов, но я видел все остальное. Видел, как тяжело вздохнул Афанасий, прежде чем заговорить. Видел, как мрачнеет лицо Демидова с каждым словом его главного мастера. Видел, как уральцы жестикулируют, что-то доказывая, тыкая пальцами в сторону моей машины.

— Ну что, Афанасий? — голос Демидова был тихим, но я его почти расслышал. — Баловство?

Старый мастер долго молчал, собираясь с мыслями. Он посмотрел на своих товарищей, в поисках поддержки, и, тяжело вздохнув, поднял глаза на хозяина."

"— Он не врет, Никита Демидович, — глухо произнес он. — Ни единым словом. Конструкция сырая, сделана наспех. Но задумка… эх… задумка у него верная.

— Котел его медный — слабоват, — подхватил другой мастер, — но ежели его из стали отлить, да по уму, он веками служить будет.

И силу даст такую, что наши водяные колеса будут казаться баловством.

— А сталь его… конвертер этот… — Афанасий покачал головой. — Мы с ним в цене тягаться не сможем. Он нас за год разорит, если захочет. Только и успевай сырье подавать.

Наступила тишина.

— Воевать с этим бесполезно, — наконец подытожил Афанасий. — Эта штука… она изменит все. Это как с луком против ружья выходить.