Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Кризис грянул на восьмой день, когда Дубов доложил, что в ящике остался последний игнатовский палец. С этого момента наша судьба полностью зависела от кузнечного мастерства и качества железа.

Кустарные детали ломались с удручающей регулярностью. Прямо на моих глазах у походной кузницы разыгрывалась драма. Хмурый, как грозовая туча, старый мастер в очередной раз выхватил из горна раскаленный добела палец и с шипением опустил его в чан с водой. Резкий треск — и деталь, не выдержав напряжения, лопнула. Третий брак за утро.

— Дьявольщина! — сплюнул мастер, выуживая из чана бесполезные обломки. — Металл — дрянь. То хрупок, как стекло, то гнется голыми руками. Не сладить с ним, ваше благородие.

Пока он сокрушался, я уже вслух, для себя, перебирал варианты:

— Цементация отпадает, нет времени. Азотирование — тем более, условий никаких. Вся проблема в неравномерном остывании, во внутренних напряжениях…

От размышлений меня отвлек мой поручик-толмач.

— Господин бригадир, шевалье Дюпре просит вашего дозволения обратиться к вам.

Я обернулся. В нескольких шагах, скрестив руки на груди, стоял француз. Последние дни он не выказывал злорадства, наблюдал. Его, видимо, мучила профессиональная скука, а зрелище кустарной работы оскорбляло его инженерную душу. Участие в решении задачи было для него способом вернуть себе достоинство, доказать, что он все еще тот самый Дюпре, а не обуза в обозе.

— Что ему угодно?

Дюпре шагнул вперед и что-то заговорил по-французски, указывая то на горн, то на чан с водой. Видимо у него не хватате еще словарного запаса, чтобы передать инженерные измышления на русском.

Но прогресс в изучении языка мне нравится. А еще, мне кажется, он вступал в интеллектуальный поединок, желая продемонстрировать превосходство своей инженерной школы.

— Он говорит, ваше благородие, что вы пытаетесь придать всей детали одно свойство, а это неверно, — переводил толмач. — Поверхность должна быть твердой, как стекло, чтобы противостоять истиранию, а сердцевина — вязкой, как свинец, чтобы гасить удары.

Я выслушал, и позволил себе улыбнуться. Мысль француза была донельзя практичной.

— И как же шевалье предлагает этого достичь?

— Он говорит о методе прерывистой закалки. Сначала — резкое охлаждение в воде, чтобы поверхностный слой схватился, стал твердым. Но не до конца. Ровно на счет «три». А затем — немедленно перенести деталь в бочку с маслом или животным жиром. Масло остужает медленнее, позволяя сердцевине остыть постепенно и сохранить вязкость.