Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Размышлениям Великого Визиря не суждено было продлиться: полог шатра вновь откинулся. На пороге возникла фигура — полная противоположность первому, изможденному гонцу. Высокий, поджарый, в добротной коже степняка, он двигался уверенно. Один из лучших лазутчиков крымского хана Девлет-Гирея, прикомандированный к штабу, поклонился и, не дожидаясь вопросов, начал доклад.

— Великий паша, вести с северо-запада! — чистый и звонкий голос лазутчика смыл остатки тягостной атмосферы после вестей об Азаке. — Газель сама забрела в ущелье, где ее уже поджидает лев.

Визирь слегка приподнял бровь, безмолвно приглашая продолжать.

— Заманенные сладкими речами господаря Кантемира, московский царь и его гвардейский авангард переправились через Днестр, — докладывал лазутчик. — Весенняя распутица обернулась для них тюрьмой. Земля под ногами, превратившись в бездонное болото, топит их пушки, повозки и коней. Отрезанные от основных сил на том берегу, они лишены всякого снабжения.

Он сделал паузу, давая слушателям в полной мере оценить масштаб успеха.

— Воины хана — это рой ос, паша. Мы жалим, пока бык не падет от бессилия и яда. Каждый день мы перехватываем их обоз, вырезаем отбившихся, сжигаем то немногое, что они пытаются подвезти. Лошади их падают от бескормицы, солдаты едят коренья и кору. Ропот в их стане слышен за версту.

В этот момент к Визирю зашел Ага, который хотел обратиться к нему, но остановился, слушая доклад гонца. Али-паша чуть поморщился, вновь увидев главу янычар. Наверняка тот зашел для того, чтобы убедить его в том, что Капудан-паша не верен империи.

— А сам царь? Что московский царь? — нетерпеливо спросил Ага.

Лазутчик позволил себе кривую усмешку.

— Сам Аллах отвернул от него свой лик. Разгневанная река поглотила его жену, и теперь душа царя гяуров черна от горя. Он сидит в своем шатре и не видит ничего вокруг. В решающий момент их армия осталась без головы.

В шатре стало тихо. Главный враг заперт в природной ловушке: голоден, деморализован, а его предводитель раздавлен личной трагедией.

Победа была так близка, что, казалось, ее можно потрогать.

— Хвала Всевышнему! — прошептал Ага янычар. — Осталось дождаться, когда этот перезревший плод сам упадет нам в руки! Стянуть кольцо и перебить их всех до единого! С юга и запада их подопрет наша армия, с северо-востока ударит конница хана. Это ловушка, из которого нет выхода!

Торжествующий настрой Аги, однако, не передался лазутчику. Тот кашлянул, привлекая к себе внимание.