Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Подойдя к карте, он положил на нее ладонь, словно успокаивая взбунтовавшуюся землю.

— Ты предлагаешь сражаться с ним на его условиях, Ага. Хочешь биться силой против его колдовства. Посылать лучших воинов на его дьявольские огни и нечестивый вой. Нет. Поступим умнее. Мы будем его пасти.

Ага непонимающе нахмурился. Само слово «пасти» казалось ему унизительным, недостойным.

— Что значит «пасти»?

— Это значит, мы превратим степь в его загон, а наших всадников — в пастухов, что поведут упрямого барана на бойню, — пояснил Визирь.

Его палец заскользил по карте, обрисовывая контуры плана. — Мы заставим его уничтожить себя самого.

— Крымская конница, — начал он, — станет его тенью. Являться на горизонте, тревожить фланги, исчезать и возникать там, где не ждут. Лишить его отряд покоя, его людей — сна. Его железное чудовище не вечно, оно требует обслуживания и починки. И этот Смирнов, как бы хитер он ни был, будет вынужден искать укрытие, чтобы напоить своего зверя и дать отдых солдатам.

Палец Визиря остановился на карте, обводя неприметную зеленую прожилку среди холмов.

— И он найдет это укрытие. Вот здесь. Длинная, узкая балка, заросшая лесом, — единственное место на многие версты вокруг, дающее защиту от наших всадников, воду из ручья и безопасность для ремонта. Он сочтет это даром небес, не зная, что рука Азраила ведет его туда. Его слабость — его же ум. Он инженер, он ищет оптимальное решение. А эта балка и есть оптимальное решение. Собственная логика заведет его в наш капкан.

Ага янычар вгляделся в карту, и до него начала доходить вся глубина и коварство замысла.

— Эта балка, — продолжил Визирь, — станет могилой для его чудовища. В этой теснине оно утратит маневренность, превратившись в беспомощную железную черепаху. Наши инженеры заложат склоны небольшими зарядами. Один сигнал — и обвалы отрежут ему путь вперед и назад. Он окажется в каменном мешке.

Он поднял глаза на Агу.

— А на высотах его будут ждать несколько расчетов легких пушек и отряды с горшками горючей смеси.

И даже если его ифриты предупредят об обвале, наши лучшие стрелки с дальнобойными штуцерами уже на позициях. Их цель одна: сердце шайтан-арбы. Один удачный выстрел — и его чудовище обернется грудой мертвого железа посреди огненного ада. Мы не будем его рубить, а сожжем его заживо.

Ага долго смотрел на карту, на ничем не примечательную зеленую линию, на его глазах превратившуюся в смертельную западню.