Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Тактику я менять не стал — мы продолжали идти на запад, — однако теперь наш марш подчинялся новому ритму. Отряд превратился в мануфактуру на ходу. Каждая стоянка и привал обращались в гигантскую мастерскую под открытым небом. Движение днем, работа ночью. Из людей выжимались все соки, но, видя мой фанатичный огонь в глазах, они отвечали тем же. Не до конца понимая замысел, солдаты верили, что я снова творю какое-то чудо, как под Азовом.

Первым и главным вызовом стала оболочка. Моя первоначальная идея о пилотируемом аппарате, способном поднять меня и несколько бомб, разбилась о суровую реальность, как только беглый подсчет показал: для этого потребуется купол чудовищных размеров, на который у нас нет ни материалов, ни времени.

Пришлось на ходу резать осетра. План изменился: вместо пилотируемого монстра мы строили уменьшенный, беспилотный прототип с задачей провести разведку (если получится взять в корзину человека) и сбросить один-единственный, но самый мощный зажигательный заряд.

Материал для оболочки скребли по всему лагерю. В ход пошли трофейные шелка, офицерские простыни, шатры и даже знамена. Хоть это и вызвало глухой ропот, приказ есть приказ. И все же собранного оказалось ничтожно мало, поэтому основу нашего «пузыря» составили сотни пустых мешков из-под муки и сухарей — ткань грубая, тяжелая, но единственно доступная в нужном количестве."

"Работы по пошиву возглавил старый, толковый фельдфебель из интендантской службы, Матвеич, всю жизнь латавший солдатские мундиры и палатки.

Получив четкие инструкции, он взялся за дело с усердием муравья. В огромной «швейной мастерской», день и ночь скрипели иглы: сотни солдат, отложив мушкеты, переквалифицировались в портных. Сшитые из разномастных лоскутов полотнища напоминали одеяло нищего гиганта. Каждый шов и заплатку затем тщательно, в несколько слоев, пропитывали горячей смесью из сосновой смолы, воска и топленого бараньего сала. В лагере стоял густой, едкий чад, но результат того стоил.

В итоге получалась уродливая, тяжелая, но на удивление прочная и, главное, практически герметичная ткань. Один минус: наш будущий аппарат стал горюч, как пороховая бочка. Одна шальная искра — и все труды превратятся в огненный шар. И это минус в какой-то момент даже перевесил плюсы. Но по размышлении, я все же решил оставить все как есть — просто не нашел иной идеи.

Параллельно шла работа над сердцем аппарата — горелкой, которой я занимался лично.