Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

От первоначальной идеи сложной форсунки (хотел использовать технический спирт распыляемый под давлением) пришлось отказаться: в походной кузнице не было ни инструментов, ни материалов для такой тонкой работы. Решение, как и в случае с оболочкой, оказалось примитивным и эффективным. Кузнецы, ругаясь на чем свет стоит, согнули из нескольких листов трофейного железа большую, широкую жаровню. Про себя я окрестил ее «Сердце Дракона». Никакого распыления, никакого давления. Внутрь этой плошки укладывался толстый слой пакли, щедро пропитанной смесью спирта и сала.

При поджигании она давала ревущий столб огня. Нерегулируемый, опасный, работающий по принципу «включил и молись», зато способный за считанные минуты нагреть сотни кубометров воздуха.

Вооружение для нашего «Вознесения» тоже было штучным товаром. Я отобрал самый легкий из оставшихся зарядов «Дыхания Дьявола». В его корпус мы встроили простой механизм сброса: к бомбе крепилась веревка, второй конец которой был привязан к бикфордову шнуру на подвесной корзине.

Расчет был прост: по мере горения шнура огонь дойдет до веревки и пережжет ее. Бомба полетит вниз. Ночами я пытался рассчитать время падения и горения шнура, учесть высоту, скорость ветра и еще десяток неизвестных переменных. Это была стрельба из пушки по воробьям с завязанными глазами, но другого выхода не было. С другой стороны — сто тысяч — попробуй тут промахнуться. Но надо было попасть только в одного человека, причем эффектно, возбуждая страх в армии врага.

Разумеется, вся эта лихорадочная и странная деятельность не укрылась от Анри Дюпре.

Он с пытливым умом инженера требовал объяснений. Однажды вечером он подошел ко мне, когда я проверял прочность одного из пропитанных смолой полотнищ.

— Мсье Петр, — начал он через толмача, — я вижу, вы затеяли нечто грандиозное. И, как инженер, сгораю от любопытства. Не скрою, я также вижу огромные риски в вашей конструкции. Возможно, мой опыт мог бы быть полезен.

Оторвавшись от работы, я посмотрел на него.

— Анри, я ценю ваше предложение.

И ваш опыт, без сомнения, бесценен. Но вы должны понять, — я сделал паузу, подбирая слова, — наш контракт — это договор о работе, а не о доверии. Доверие зарабатывается делами. И временем. Вы все еще подданный французского короля, а этот проект имеет высшую государственную важность для Российской Империи. Я не могу посвятить вас в детали. И не буду. Пока. Надеюсь на ваше понимание.

Он выслушал перевод, и на его лице не отразилось ни обиды, ни разочарования.