Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Никакого уважения, — глаза Верховного Жреца вспыхивают хитрыми огоньками.

За его ехидством я улавливаю что-то. Такое легкое, живое и игривое.

— Тебе, что, нравится моя кухарка?

— Женщины в теле всегда были моей слабостью.

— Ты серьезно?

— Жаль, что морщинистые и бородатые старики не в ее вкусе, — вытирает рот краем своего балахона.

— Так это ты так заигрываешь с дамами?

— Оборотни никогда не отличались мастерством в соблазнении, — Жрец пожимает плечами. — Особенно моего возраста. В мою юность мы просто хватали таких красоток и убегали в лес.

И никто не жаловался. А сейчас что устроили, да?

И улыбается так заговорщически, будто был свидетелем того, как Илина укусила и когтями меня полоснула.

— Распоясались нынче девочки.

— Я вот жену чуть в лес не утащил, — разминаю шею.

— А почему не утащил? — Жрец щурится. — К осени бы вернулись еще с одной двойней.

— Садись, — игнорирую его слова и сам располагаюсь за столом. — Раз ты тут, то поможешь мышей почистить, — поднимаю взгляд, — и работы много.

— Кухарку верни, — скалится в улыбке. — С ней и почищу.

— Садись.

— Где твой авторитет среди слуг? Она без спроса убежала.

— Садись, — смотрю на него исподлобья. — Ты на моей земле. Так?

— Ну… — оглаживает бороду.

— И я позволю тебе устроить свои брачные старческие игрища с моей кухаркой после того, как с мышами разберемся, — понижаю голос. — Хоть до инфаркта ее своими выкрутасами доводи. Сожрешь перед ней живую жабу, она точно будет твоей.

— Так вот какие у тебя методы по соблазнению? — Жрец смеется и все же садится.

— Неудивительно, что твоя жена сейчас тебя избегает.

И опять с ехидством улыбается.

— Думаю, если бы я сожрал перед ней жабу в свое время, то она бы нашла это очаровательным, — Выхватываю мышь и вспарываю ее брюшко когтем. — Ты же понимаешь, для соблазнения важен правильный момент…

— И ты все эти правильные моменты потерял.

Правильные моменты потерял и столкнулся с диким и клокочущим желанием к разъяренной жене, которая и не думает меня к себе подпускать.

Я к Илине прежде ничего подобного не испытывал, как и к другим женщинам.

— Даже к своей ведьме?

— Чародейке, — цежу сквозь зубы и аккуратно стягиваю шкурку с мыши. — И в мысли мои не лезь.

— А что с мышами-то собрался делать?

— Без понятия, — устало вздыхаю. Пытаюсь сосредоточиться на крохотной тушке в пальцах, но в перед глазами то и дело всплывают тонкие ключицы Илины, ее белая шея и пухлые губы.