Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Но этого было недостаточно! Я хотела вообще остаться одна.

— Я хочу уехать, — повторила я свою просьбу.

— Как хочешь, — спокойно протянул Герман в ответ, открывая при этом дверцу шкафа.

— Одна, — попытала я удачу.

Герман, который в этот момент уже вытащил с полки темные джинсы, резко повернулся в мою сторону.

Приподняв бровь, он многозначительно усмехнулся.

— Наташ, одна ты теперь уже точно никуда не поедешь, — заявил он, как ни в чем не бывало вернувшись к своему надменному командному тону. — Либо мы едем вдвоем, либо ты остаешься здесь.

"Он не прерывал своих сборов, не смотрел на меня выжидающе — ожидая, когда я сама выберу подходящий для себя вариант. Он швырнул в меня паспортом, выставил ультиматум... и продолжил просто одеваться.

Но самое худшее заключалось в том, что я понимала — он не отступится.

Несмотря на кажущуюся мягкость его действий, решения Германа никогда не менялись, и я понимала, что это его последнее слово.

Мы вернулись назад — с того места, с которого начали.

.. я по-прежнему должна буду делить с Левицким свою жизнь, только теперь он имеет на меня все права как муж... по законам людей и законам оборотней.

«Наташка, что ты наделала, дуреха!» — захотелось закричать мне на саму себя.

Что я наделала...

Я зажала рот рукой, пытаясь... не знаю, пытаясь придумать, как мне вернуть всё назад.

Как мне вернуться к тому моменту, когда Герман попросил пожить меня в его квартире, вместе с ним, один месяц, чтобы он сумел взять своего зверя под полный контроль.

Хотя бы к этому моменту... если уж мне вообще никак нельзя уехать из города.

«Теперь ты его жена, Наташа... он сделал всё так, что ты официально его жена. И ничего нельзя с этим поделать».

Я горько усмехнулась, полагая, что подавать мне на развод бессмысленно.

И всё же... я не могла так просто взять — и согласиться вернуться назад. Как мы теперь будем существовать вдвоём в его квартире, где только одна спальня?

После всего, что между нами было.

Левицкий, поймав мой взгляд, многозначительно кивнул.

— Рад, что ты это понимаешь.

Но на самом деле я не понимала. Я не понимала не только оборотней, не только Германа и тех, кто его окружали, я не понимала саму себя.

Мне всегда казалось, что я довольно разумный человек. Не то, чтобы я жила только разумом, игнорируя эмоции, но я всегда умела если не сдерживать, то по крайней мере придерживать свои порывы, не давая им взять вверх над логикой.