Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Я задул лампу и выбрался в узенький коридор, что соединял торговый зал со служебным ходом, но не успел сделать и нескольких шагов, как впереди послышался скрип ступенек. По ходу, в темноте я не заметил лестницу, соединявшую этажи и теперь между мною и выходом очутилась смутно различимая фигура в длинном и белом. Не привидение. Баба. Вряд ли она меня видела, но, наверняка, ощущала мое присутствие."

"— Тихо, Розочка! — прошептал я. — Хочешь жить, скажи своему хахалю, что никого здесь нет. Если он кипишь поднимет, стукану в комендатуру, что Феропонт Силыч Расторгуев прячет у себя жидовку.

Поняла?

— Да! — одним дыханием ответила она.

— Впарь своему барыге, что он керосинку в кладовке забыл загасить… А теперь дай мне пройти…

— Ну что там? — нетерпеливо осведомился купчина.

— Ты идиёт, Феропонт, — проныла его любовница. — Кажись, лампу в кладовой забыл потушить… Хорошо хоть пожару не наделал…

Она отодвинулась, но все равно протискиваясь мимо нее, я примял ее большие и довольно упругие еще груди с напряженными сосками, уколовшие меня даже через драп пальто.

Розочка томно вздохнула, едва не застонав. Вот ведь воистину — шлюха. Я выбрался во двор, не заботясь о том, что хозяин ограбленной лавчонки обнаружит не закрытую дверь «служебного входа». Вряд ли он побежит жаловаться в участок на ограбление. Во-первых, полицаи его обчистят похлеще моего, изымут, так сказать, вещдоки, а во-вторых, любовница отговорит. Еврейка она там или нет, в гестапо разбираться не станут.

Я опять перелез через забор, но уже со стороны тихого по ночному времени переулка. Отсюда рукой подать до Плехановской Горки, где меня ждали малыши и, кстати, где в доме номер один жил сам бургомистр. Мне пришлось пару раз пережидать патрули, прежде, чем я добрался до нужного мне места. Сияла луна и длинная тень детской тощей фигурки пересекала мостовую. Я бросился к ней со всех ног, сграбастал и потащил за груду кирпичей и потолочных балок, оставшихся от разбитого бомбами дома.

— С ума сошел! — прошептал я. — Нельзя торчать на виду после комендантского часа!

— Я думал, ты нас не найдешь, — проворчал Васятка по кличке Шиш. — Нюрка голодная, плачет.

— Показывай свой подвал!

Пацан не шелохнулся.

— Я тебе глаза завяжу, ладно? — спросил он.

— Ну что ж, завяжи, — вздохнул я.

Вытянув из кармана какую-то тряпицу, он завязал мне глаза. От повязки пованивало, но я оценил предусмотрительность главаря маленькой шайки.