Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Когда к первому трупу, плавающему в подвале, присоединился второй, я напялил на себя шинель и кепарь убитого, которые все еще хранили его тепло. Переодевшись, я подхватил винтовку и выбрался из башни, за пределами которой меня поджидала любовница. Она выскочила наружу, едва расстегнув на мертвеце несколько пуговиц. Неужели Марта такая мнительная или это лишь продолжение спектакля? Червячок сомнения за последние часы поутих, но все еще порой поднимал рогатую головку. Тьфу ты!

— Спасибо, милая! — тихо сказал я.

— Поспеши занять пост на площадке хвостового вагона, — пробурчала та и пошла прочь, но сделав несколько шагов, бросилась обратно, повисла у меня на шее.

— Будь осторожен, любимый! Я буду тебя очень-очень ждать!

И оставив на щеке след напомаженных губ, она умчалась в сгущающуюся темноту. Закинув винтовку на плечо, я зашагал к длинной веренице вагонов. Состав пока стоял, но «овечку» уже отцепили. Я вскарабкался на площадку заднего вагона, изобразив скучающего охранника. В боковом кармане полицайской шинели обнаружилось что-то плоское и твердое.

Вытащив, я понял, что это фляжка. Встряхнул. Булькает. Отвинтил колпачок, понюхал. Шнапс. Видать, покойник запасся на долгую дорогу. Ну что ж, пусть он горит в аду!

Пока я принюхивался, пробовал, потом — отхлебывал, эшелон дернулся. Да так, что я едва не свалился с площадки. Завинтил колпачок, выглянул, пытаясь разглядеть в ночной мгле, что происходит в голове состава. Да, похоже, прицепили магистральный локомотив. Клубы пара белесыми призраками расплывались над рельсами.

Красный огонек семафора сменился зеленым. Паровоз пронзительно засвистел. Эшелон снова передернуло, будто от омерзения и — чух-чух-чух — он неторопливо пополз в направлении Прибалтики.

Глава 15

Стоя на продуваемой всеми ветрами площадке, я ждал, когда последние строения Пскова и пригорода останутся позади. Затем полез на крышу теплушки. Эшелон шел не быстро, но бежать по мокрой крыше вагона, который мотается из стороны в сторону, да еще в кромешной темноте — то еще занятие.

Как же мне не хватало моих старых надежных берц! Ладно, добежал. Сразу спускаться на сцепку не стал. Лег ничком, вглядываясь в темноту. Важно было не пропустить сигнал Кузьмы.

Вот! Мигает! Три вспышки, пауза. Еще три. Это Михалыч дает знать, что пора отцеплять теплушку. Я свесил ноги, потом — нижнюю половину тела — назовем это так — вцепился в край крыши и повис уже всем телом, нащупывая буферное устройство, на котором можно было более менее надежно стоять. Нащупал.