Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Взялся за поиски тринадцатого и тут Михалыч крикнул:

— Саня! Кажись, поезд!

Прислушавшись на мгновение, я услышал отдаленный свист паровоза. Надо было торопиться. Я повалил весь штабель целиком. Быстро выдернул из образовавшейся груды — тринадцатый, восьмой и пятый. Передал их напарнику и выпрыгнул на насыпь. Таскать ящики по одному уже не было времени. Поезд приближался. И шел он со стороны Пскова. Значит, столкновение неизбежно. Опасаясь партизан, паровозная бригада не зажигала фонарей, а отцепленный вагон стоял за поворотом, так что, обнаружив его, машинист приближающегося состава затормозить не успеет.

— Бери два! — сказал я Кузьме. — Три возьму я. И сразу заводи кюбель!

Последнего можно было не говорить. Михалыч и так понимал, что даже если эшелон устоит на рельсах, охрана откроет по нам ураганный огонь. Мы бегом добрались до «лоханки», через минуту она уже пыхтела движком. Как раз из-за поворота показался поезд. Кто-то из паровозной бригады заметил помеху на путях. Локомотив отчаянно засвистел, послышался скрежет тормозов, из-под колодок, прижатых к ободу колес, посыпались искры.

Я все это увидел, обернувшись.

Кюбельваген катил вперед, подпрыгивая на корнях деревьев. Ящики с рыжьем подпрыгивали, стукаясь о днище кузова. Позади нарастали звуки железнодорожной катастрофы. Тяжело груженый воинский эшелон не мог остановиться сразу. Инерция протащила его вперед и паровоз врезался в отцепленный вагон. Проселок свернул в лес, но даже расстояние не смогло скрыть адского грохота. Похоже, состав все же сошел с рельс.

Жаль, что я не мог насладиться зрелищем гибели фашистского эшелона.

Кузьма гнал, что есть мочи. Выехав из лесу, мы продолжили путь вдоль опушки. На большие дороги нам соваться не стоило. Ведь как только в комендатуре Плескау узнают о крушении, СД поднимет на ноги весь наличный состав, включая полицаев и полевую жандармерию. А может быть и строевые роты. Облава будет знатной, и нам надо было добраться до укромного местечка до ее начала. Хорошо, что бывший путевой обходчик знал в окрестностях Пскова не то, что каждую дорогу — тропинку!

Я даже не интересовался, куда мы едем? Только вертел башкой во все стороны.

На всякий случай. Поля и перелески, которые мы пересекали были пустынны. Примерно через час, впереди показались какие-то строения. Михалыч явно направлялся к ним. Когда мы подъехали ближе, я ощутил едва уловимый запах гари. Это оказалась сгоревшая деревня. Печные трубы торчали над пепелищем, как черные обелиски.