Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Она проявлялась и исчезала в разных частях моего мозга, но о чем бы я ни попросил, она не делала, может быть, потому, что моя внутренняя речь оставалась нечеткой.

– Где люди? – спросил я Дидакта, когда понял, что от анциллы толку не добиться.

– Я запер их в комнате, там много еды, которая им вроде нравится.

– Почему они заперты?

– Задавали слишком много вопросов.

– Каких вопросов?

– Сколько людей я убил. Все в таком роде.

– И ты ответил?

– Нет.

– Библиотекарь дала им столько знаний – они не справятся с таким объемом.

Люди похожи на меня.

– Да, они похожи на тебя, но слушают, похоже, по-настоящему. Им просто не нравится то, что они слышат.

Глава 18

Мои первые успешные, хотя и не без трудностей, попытки получить доступ к жизненному опыту Дидакта дали отрывочные впечатления темноты, блеска, вращающихся солнц, скорби, болезни и славы – полный хаос. Анцилла по-прежнему артачилась, и я был вынужден самостоятельно находить способы взаимодействия с имеющимся знанием.

"То, что мне удалось выстроить, было довольно примитивным, недоставало девяти десятых всех нюансов, подтекста и власти, но воспоминания, по крайней мере, были для меня открыты.

Вскоре я перебежками пробирался по огромному полю боя, события развивались слишком быстро, и я едва успевал их фиксировать. Я понятия не имел, когда и где это происходило, – не мог соотнести воспоминания с какими-либо историческими событиями. Выстраивание четкого понимания происходящего осложнялось многими сотнями точек зрения, тем, что основные события оказывались то в центре, то на периферии внимания, обрывочностью, многоплановостью… и совсем иным восприятием объективной реальности.

Будучи прометейцем, Дидакт просто видел мир по-другому.

Ясно, что тысячу лет назад, начиная сражение, Дидакт подключался к сенсорному восприятию тысяч своих воинов… Это было за пределами моего воображения и, уж конечно, контроля.

Моя анцилла сильно отстала, она светилась где-то в хаосе половинчато обработанной информации, словно далекая голубая звезда, лихорадочно отыскивая детали, которые соединили бы все это в реальную историю.

Я исследовал различные потоки восприятия, пытался соединить их в понятную картину и пугался, видя, насколько прискорбна объективная реальность сама по себе. Увязанные в единую картину потоки – даже хаос отдельных потоков – были гораздо богаче, гораздо выразительнее и информативнее.