Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Для криков милосердия.

— Ваши родители могут быть в правлении, Алистер, но это не делает вас неприкасаемым. Мы все подчиняемся кому-то. — Он говорит тихо, около моего уха.

Неторопливо поднимаю глаза, делаю глубокий вдох, чувствую, как мои ноздри раздуваются от проходящего через них агрессивного воздуха.

— Убери от меня руку. — Я хрюкаю, внезапно теряя в голове все оправдания, почему я не ударяю кулаком по каждой кости на его лице. Мой контроль ускользает все дальше и дальше.

— Вы собираетесь ударить учителя, мистер Колдуэлл? Это основание для исключения, независимо от вашей фамилии.

Что не так с этой семьей и испытанием моего чертового терпения? Сначала его племянница, которая различит задницу с головой, когда я закончу с ней, а затем этот чертов инструмент. Они оба, посторонние в этом месте, в том, как это работает.

Думая, что они выше бесконечной родословной.

Красные точки начинают затуманивать мое зрение, зверь, которого я не удосужился запереть, рычит в моей груди, готовый проглотить намеченную цель.

"Протягиваю руку, чтобы обхватить его запястье, я сжимаю его слишком крепко, чтобы чувствовать себя комфортно.

— В том, что я могу сделать, не так много ограничено, профессор Рид. — Мой язык выплевывает его имя, как тухлое мясо. На долю секунды фейерверк беспокойства вспыхивает в центре его зрачка, прежде чем погаснуть.

Я отпускаю его запястье, для верности немного отталкиваю плечом и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, выражение его лица побуждает меня сказать все, что он может использовать, чтобы навлечь на себя неприятности: — Вы должны быть осторожны, профессор Рид.

Люди пропадают без вести и все такое.

Было безответственно говорить при людях, но я подумал, что это немного лучше, чем убить его голыми руками в этом классе. Распахнув дверь, я иду по коридору, радуясь, что он пуст и некому оттолкнуться, пока я иду к парковке.

Я сомневался, что успею вернуться домой до того, как мой кулак во что-то или в кого-то врежется. Желание позвонить Руку и сказать ему, чтобы он встретил меня в доме для спарринга, было заманчивым.

В том, как мы с Тэтчер ссорились, Рук и я, казалось, ссорились.

Иногда ему нужно было бить, и мне нужно было бить.

Я думаю, было что-то в том, чтобы контролировать того, кто его ударил, что отличало его. Все, что я знаю, это то, что иногда он нуждался в этом, ему нужна была боль, и я мог дать ему ее.

И мы бы сделали все друг для друга. Независимо от пользы. Даже если это означало выбить дерьмо друг из друга.