Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Лицо у него было белым, с румяными щеками и конопатым носом, а шея, особенно сзади, красная, будто хомутом натер. Звали его Иоганн. Помогали ему жена-ровесница Марта — низенькая белокурая толстушка со звонким голосом и привычкой смеяться без всякого, по моему мнению, повода, шестнадцатилетний сын Марк — молчаливый худой и хрупкий юноша с томными васильковыми глазами — и дочь Мария — склонная к полноте, не по годам рассудительная девушка лет тринадцати. Пятеро их старших детей жили отдельно, о чем мне несколько раз сообщала Марта.

Наверное, чтобы не забыл. Она хорошо готовила. Пища была незамысловатая, но вкусная. Повариха вкладывала в нее свою легкую, незлобивую душу. Мария больше занималась уборкой, мытьем посуды, стиркой. Марк помогал всем, выполняя работу с отрешенным видом. Мне показалось, что в юноше умирает поэт. Ему бы разводить солнечных зайчиков.

Я снял для себя самую большую комнату, светлую и теплую, потому что имела собственный маленький камин. Шкипер Антуан Бло, Лорен Алюэль и Тома жили через стенку.

Мой камин грел и их комнату, поэтому все трое следили, чтобы Марк хорошо его протопил. В конюшне получили место наши иноходцы. Боевые кони стояли в другом трактире, подешевле и подальше от города, рядом с пристанью, которую я арендовал и ошвартовал к ней барк. Там жили матросы. По шесть человек, меняясь через сутки, они несли вахту на корабле. Остальные занимались, чем хотели. В основном пили местное пиво, поругивая его. По их мнению, пиву до вина было так же далеко, как немцам до французов.

Немцы думали иначе, из-за чего время от времени кто-то из матросов обзаводился синяком или терял пару зубов. Я сказал им, что простоим здесь до наступления тепла, а потом отправлюсь в рейс. О том, что в рейс отправлюсь без них, умолчал. Я им щедро заплачу при увольнении. Мне надо, чтобы они попали во Франции не раньше, чем барк уйдет из Гамбурга, и не имели представления о том, куда он следует.

В трактире проживал в одной комнате с подмастерьем и учеником датский купец Йенс Нильсен — сорокадвухлетний мужчина со светло-русыми волосами, бровями и короткой бородой, которая частично скрывала пухлые, как у хомячка, щечки.

Нильсен — это отчество. Датчане пока не перевели отчества в фамилии. Когда это случится — не знаю, но до конца двадцатого века, когда я впервые попал в Данию, в порт Нюкёбинг."

"Городов с таким названием тогда было три. Я оказался в том, что на острове Фальстер. Агентом у нас был старый мужчина, за семьдесят.