Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Пацан, заметив меня, испугался, сунул в руки Пахомовне миску с кашей, которую она, видно, для него вынесла, и дал деру.

— Ну и что это тут у вас за мальчишка? — спросил я Пахомовну строго.

— Ну, Ванька, сирота! — объяснила она. — Поесть попросил, ну я и покормила.

— Частый гость?

— Ну, забегает, когда проголодается, — сказала Пахомовна.

— Хозяйке доложите, — попросил я ее, — у нас предписание на обыск.

Пахомовна вздохнула горестно и пошла в дом. Мы с городовым прошли вслед за ней.

Мы обыскивали комнату Татариновых.

Пахомовна стояла в дверях со слезами на глазах и мелко крестилась. Жила она в доме давно и беды хозяев, видимо, воспринимала, как свои, семейные.

У стула я заметил прислоненную трость с тяжелым навершием. Такой, если по голове ударить, череп проломить можно запросто. Крови на трости не было, но это еще ни о чем не говорило.

В дверь, оттолкнув Пахомовну, влетел Викентий Татаринов.

— Так! Что здесь происходит? — возмущенно спросил он. И тут же сорвался на крик: — По какому праву!!!

— Господин Татаринов, — обратился я к нему официально, — Вы подозреваетесь в убийстве своей супруги, Татариновой Ксении Петровны.

— Я? — удивился Татаринов. Весь гонор с него слетел мгновенно. — Что за бред Вы говорите?

— Ревность, господин Татаринов, ревность, — пояснил я. — У нас и свидетель имеется.

— Нет… — он даже отступил от меня на шаг, обернулся, будто не веря в происходящее. — Я не убивал! Я спал!

Выглядело его изумление довольно правдоподобно, но я видал и не такие спектакли.

— А вот мне думается, не спали Вы, — сказал я ему с легкой усмешкой, — а караулили свою жену, подозревая, что она сбежит с господином Киреевым. И она действительно собиралась бежать, о чем свидетельствует собранный ею чемодан. Между Вами произошла размолвка, и Вы ударили ее вот этой самой тростью!

Я показал трость Татаринову, он шарахнулся от меня, будто испугался, что я его ударю.

— Нет, — дрожащим голосом выдавил он. — Нет! Вы… Вы ошибаетесь! Я любил Ксению! Я никогда бы не навредил ей!

— А господин Киреев утверждает, — сказал я ему, — что Вы душили ее.

У него на глазах.

— Нет! — заорал Татаринов, полностью теряя самообладание. — Нет!!! Все не так!

Он заходил по комнате, пытаясь взять себя в руки. Я ждал, пока он успокоится. Наконец он снова смог говорить.

— Этот человек, он совсем недостоин ее, — произнес безутешный вдовец со слезами на глазах. — Я ревновал, это правда. Но, поверьте мне, я не убивал!

И этот, похоже, те же романы читал.