Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Он живой!

— Живой, — кивала мне головой Бенцианова, — мой Петруша живой!

— Ради памяти своего сына! — продолжал я бороться с ее заблуждением. — Ну не дайте Вы себя обмануть! Я точно знаю, что Вашему сыну бы не понравилось, если бы какой-то другой мальчик выдавал себя за него.

— Другой? — вроде бы прислушалась ко мне Антонина Марковна. — Как это другой? Он похож! Он очень похож…

Кажется, она все-таки услышала меня.

— Это не Петруша? — спросила она, и глаза ее стали наполняться слезами.

— Нет, — вынужден был подтвердить я.

— Не сын мой? — она заплакала.

Честное слово, если бы не убийства, которых уже было два и которые могут продолжиться, я предпочел бы оставить эту несчастную женщину в ее заблуждениях. Иногда и заблуждения могут быть полезны. Они спасают от боли.

Впрочем, характер у Бенциановой был очень сильный. Вскорости она взяла себя в руки и успокоилась. И я получил возможность расспросить ее о случившемся.

— Вы мне расскажите, о чем Вы разговаривали с этим мальчиком, — попросил я Антонину Марковну.

— В беде он сейчас.

— Как в беде? — забеспокоилась помещица.

— В руках преступников он, — пояснил я. — Вы помогите мне его найти. Это важно! О чем Вы с ним разговаривали?

— Он… Он ревновал ужасно, — припомнила, волнуясь, Бенцианова. — К племяннику и к жене его. Говорил, что они плохие, что они не любят меня. И требовал, чтобы они уехали.

Вот, значит, как. Похоже, я был прав в своих подозрениях. Преступнику, а скорее, преступникам мешало то, что в доме много народу.

И они пытались удалить Татариновых, манипулируя Бенциановой при помощи мальчика.

— Поэтому Вы и охладели к племяннику? — уточнил я.

— Ну, вот возьмите, здесь письма лежат, — указала на бюро Антонина Марковна. — В письмах тоже наговаривали что-то на него, что не нужна я ему, что, мол, деньги мои только ему нужны, племяннику моему.

— Да… — сказал я, проглядывая письма. — Из письма выходит, Ваш племянник сущий злодей и мошенник. Кто-то не хотел, чтобы он получил наследство.

— Ну так нет у меня больше никого! — удивилась Бенцианова. — Только он да я.

— Может, еще кто-то в наследники намечался? — спросил я.

— Нет, нету никого. Нету, — категорически потрясла она головой.

— А Пахомовна? Может, она на что надеялась? — высказал я предположение. — А здесь появился Ваш племянник, а она от обиды и стала писать эти письма?

— Пахомовна? — поразилась Бенцианова. — Нет! Она же неграмотная была.

— Антонина Марковна, — спросил я ее.