Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Вы храните в доме драгоценности?

Лицо ее тут же приняло замкнутое выражение.

— Что я храню и где храню, — ответила она мне резко, — это Вас совершенно не касается!

В общем-то, тоже ответ, своего рода. Потому что мне абсолютно понятно, что Бенцианова действительно хранит в доме ценности. И именно за ними, видимо, и идет охота.

Я распрощался с Антониной Марковной и покинул дом.

На улице возле экипажа меня ожидала Анна Викторовна. Видимо, она волновалась, как пройдет мой разговор с Бенциановой, рассерженной ее вмешательством, и решила поскорее узнать, как дела.

— Яков Платонович! — окликнула меня Анна, едва я вышел на улицу.

Я повернулся к ней с вежливой улыбкой.

— Убийца кашляет! — выпалила Анна.

— Что? — я не понял, что она имеет в виду, кроме, пожалуй, того, что сюда ее привело не беспокойство за исход разговора.

— Ну, видимо, у него чахотка, — пояснила Анна Викторовна.

— Что Вы говорите! — усмехнулся я таким подробностям. Не иначе медицинские сведения из мира духов.

— Я говорю, что убийца чахоточный, — не реагируя на мою иронию, повторила Анна Викторовна.

Может, я не прав, и духи тут не при чем? Иначе она бы на меня уже обиделась.

— А откуда Вы это взяли? — осторожно поинтересовался я.

— Дворник сказал! — откровенно соврала Анна.

Врать она по-прежнему не умела, но продолжала пытаться. Значит, все-таки вести с того света.

— Странно, — ответил я. — А мне он ничего такого не говорил.

Анна Викторовна гордо вздернула подбородок, но спорить со мной не стала.

Я взял ее под локоток, чтобы помочь подняться в экипаж, когда нас настиг окрик Коробейникова."

"— Стойте! — бежал он к нам, размахивая руками. — Как хорошо, что я Вас застал!

Добежав и еще не отдышавшись, Антон Андреич сообщил:

— Такая проволока имеется только в лавке «Курилин и сыновья».

— Отличная работа, Антон Андреич, — похвалил я его. — Да, вот еще что: кто-то писал анонимки вместо покойной Пахомовны. Найдите автора.

И я передал ему письма, которые забрал у Бенециановой.

— А как же? — растерялся Коробейников.

— Почерк, характерные ошибки, — подсказал я ему. — Ну и знакомых ее всех опросите.

Коробейников просмотрел письма и почти сразу окликнул меня:

— Яков Платоныч!

— Да, — повернулся я, готовый ответить на его вопрос.

Но вопросов у моего помощника не оказалось. Зато его простодушное лицо лучилось радостью и некоторою хитростью. Было видно, что он что-то задумал и своей задумкой доволен чрезвычайно.