Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

И ещё один важный момент: весьма вероятно, что среди домашних цветов этого господина вы найдёте и болиголов пятнистый, ядом которого и была смазана сырная кнопка, установленная в кресле судьи Приёмышева.

— Вы правы. Я скажу об этом Поляничко.

— Думаю, Владимир Карлович, моя миссия на этом закончена. Теперь все козыри в руках у судебного следователя и агентов сыскного отделения. Позвольте откланяться.

— Не смею задерживать, Клим Пантелеевич. Исключительно вам благодарен.

— Честь имею.

XVII

1 февраля, воскресенье

Камин в кабинете Ардашева жил своей обычной жизнью: стрелял, шипел, ругался на полусырые дрова и от злости иногда пускал струйку дыма не в трубу, а в комнату. Это обстоятельство никак не беспокоило ни хозяина дома, ни его старого друга доктора Нижегородцева, проигрывающего уже вторую партию в шахматы.

— Вижу, опять придётся сдаться, — с едва заметной обидой вымолвил врач.

— Пара-тройка ходов у вас ещё есть, но это лишь оттянет неминуемый мат от моего ферзя. Вы сами себя поставили в трудное положение, уверовав в свою непогрешимость, после того как совершенно безнаказанно съели две моих пешки.

— А разве плохо верить в победу?

— Я имел в виду самоуверенность, то есть безусловную веру в свою победу, правоту, непогрешимость и, если хотите, безнаказанность.

От этого все беды. — Ардашев потянулся к графину с коньяком. — Ещё по рюмочке?

— С удовольствием. Что ж, сдаю партию. Выпьем за вашу победу.

— Нет, Николай Петрович, лучше за вашу следующую!

— Согласен.

— Горький шоколад с миндалём замечательно гармонирует с мартелем, не находите? — осведомился присяжный поверенный.

— Откровенно говоря, ваш мартель настолько стар и ароматен, что к нему подходит даже воздух.

— Рад, что вам у меня нравится.

— А позволите вопрос?

— Конечно.

— История преступлений Степновича, или Слепня, подробно описана местными газетчиками.