Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Между ними завязался не роман — так, романчик; впрочем, они успели дважды сфотографироваться вместе — просто фотограф оказался поблизости; но для Есенина это всё равно кое-что значило.

Более того: эту фотографию он отправил сестре Кате в Москву, не объяснив, правда, кто это вместе с ним: пусть погадают. Наверняка ведь покажут Гале и, главное, Берзинь — эта пусть особенно погадает и помучается.

11 декабря Есенин собрал вещи и, в своей манере, съехал из гостиницы к Повицкому.

Всё продолжилось с того же самого места.

Сам Повицкий вспоминал: «…приезд Есенина в Батум вызвал всеобщее внимание. Его останавливали на улицах, знакомились, приглашали в ресторан. Как всегда и везде, и здесь сказалась теневая сторона его популярности. Он по целым дням был окружён компанией весёлых собутыльников».

В конце концов Повицкий, по просьбе самого Есенина, принял радикальные меры: уходя на работу, запирал его в квартире.

Он сидел там один до трёх часов дня."

"Только когда Повицкий возвращался, Есенин оказывался на воле.

Они шли обедать.

Вечера Есенин проводил, как ему заблагорассудится.

Когда иные задаются вопросом, как же Есенин ухитрялся пить и при этом так много написать стихов и поэм, ответ лежит примерно в этой плоскости: так вот и писал, иногда оставаясь трезвым до обеда, а дальше — как пойдёт.

В десятых числах декабря Есенин приступает к работе над самой большой своей и самой гармоничной поэмой — «Анна Снегина».

Уже к середине декабря понимает это и сообщает в письме Чагину: эта вещь, по его мнению, «лучше всего, что я написал».

В эти же дни он знакомится с молодой армянкой Шаганэ Тальян. Она работала учительницей в местной школе и входила в группу молодёжи, постоянно собиравшейся у Повицкого.

Стихи «Шаганэ ты моя, Шаганэ» известны миллионам и много раз положены на музыку. Парадокс, однако, в том, что очарован был Есенин не столько ею, сколько её младшей сестрой Катей. Шаганэ была красива, а Катя вообще казалась неземным созданием.

Но когда Есенин решит написать стихи — уже на третий день знакомства с обеими сёстрами, — он всё-таки использует имя Шаганэ, имея при этом в виду всё-таки её сестру.

У него же «Персидские мотивы» — ну какая там может быть Катя? Да и у Блока в «Двенадцати» уже была Катя…

Никаких отношений у Есенина не сложится ни со старшей сестрой, ни с младшей — только лёгкая, головокружительная приязнь. Как раз на шедевр хватило.

Никаких женщин ему, кажется, всерьёз и не надо было.