Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Этот Алексей не будет с тобой разговаривать! Он тебя просто убьет! А потом придет за нами!

— Дедушка…

— Молчать! Будем ждать сведений от проклятого Сфорца! А ты из апартаментов не смей даже носа высунуть! Теперь пошел вон! Мне работать надо…

Глава 9

Выполненный в бежевых тонах салон Gulfstream G250, рассчитанный на восемь пассажиров, был не особо роскошен, но достаточно вместителен, и наша команда из пяти человек разместилась с приемлемым комфортом.

Пилот, ожидавший баронессу фон Мольтке, не возражал, особенно после того как Нарышкин ему «сунул в зубы» пятьдесят тысяч марок. Естественно, по возвращении в Ниццу эти деньги пилоту никто оставлять не собирался — Кузьмин клятвенно заверил генерала, что командир воздушного судна останется в полной иллюзии, что перевозил в Берлин и обратно баронессу фон Мольтке с ее подружками.

Помимо Кузьмина, Нарышкина и меня, успевших перед визитом в порт переодеться в повседневное, в команде у нас числились два дипкурьера: Петров, в обязанности которого входил контроль за нашим пилотом вплоть до возвращения в Ниццу; и Сидоров, отвечавший за техническое обеспечение операции.

Именно Сидорову предстояло при помощи Кузьмина «подчистить» в системах видеонаблюдения следы нашего пребывания в обоих аэропортах и в том квартале, где достаточно компактно проживали сотрудники нашей берлинской резидентуры.

Командиром группы с легкой руки моего отца был назначен Ванюша; Алексей Петрович, владеющий текущей оперативной обстановкой, числился как бы его заместителем; а вот мой статус был совершенно неопределенным — с одной стороны, рядовой боец, с другой же — родитель еще на яхте при всех наделил меня самыми широкими полномочиями, вплоть до отмены операции и уничтожения найденного предателя на месте, если того невозможно будет вывезти с территории Германской империи.

Когда Gulfstream начал разбег по полосе, я удобней устроился в кресле и раскрыл на столе тоненькую папочку с краткими выписками из личных дел восьми офицеров нашей резидентуры в Берлине. Расположившийся в кресле напротив Кузьмин поправил кепку, одернул полы плаща и с сомнением протянул:

— Думаешь, получится?

— Не знаю, — пожал плечами я.