Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Ты думаешь, он не знал, что вместе с тобой будут ликвидировать и меня тоже? Не мог не знать и все равно отправил меня на смерть. Совсем помешался из-за этих проклятых денег. Поэтому нет, не жалко, более того, я хочу, чтобы он умер как можно быстрее, и очень надеюсь, что ты доберешься до него раньше, чем его люди явятся по твою душу.

С этими словами брат как-то обмяк и, казалось, задремал. Несколько секунд мы провели в тишине (за этим разговором я не сразу понял, что бомбежка превратилась), потом брат совсем уж тихо произнес:

— Похоже, все, брат, вышло моё время, береги себя и прощай.

"Не успел я ему ответить, он на последних словах потерял сознание, да, если честно, я и не знал, что на это ответить. Так-то, несмотря на раскаяние перед смертью, он сюда убивать меня приехал, пусть и не своими руками. Да и сомневаюсь я, честно говоря, что дядька мог отдать сына на закланье, наверняка накладка какая-то случилась. То, что брат воспринял это именно так, — ничто иное, как несчастный для него случай.

По крайней мере, я так думаю, а там кто его знает, что у этого дядьки в голове.

Размышляя подобным образом, я решил посмотреть, что там на улице творится, а там, надо сказать, происходили интересные вещи. Первое, что бросилось мне в глаза, — это арестованные моими людьми НКВДшники, приехавшие с братом. Притом пара человек были нехило так помяты, похоже, неслабо их попинали, возможно, даже ногами. Это я так шутить пытаюсь нервно — в том числе и потому что руины моего блиндажа народ почему-то совсем не спешил разгребать, и, естественно, мне это не понравилось.

Немного подумав, как дать знать своим людям, что здесь есть живые, я достал пистолет, открыл рот пошире и выстрелил, целясь в промежуток между двумя бревнами в сторону угла блиндажа, где взорвалась авиабомба. Выстрел заставил народ замереть, и, казалось, бойцы даже дышать перестали, стараясь понять, где стреляли. Только после третьего моего выстрела подчинённые разобрались, откуда доносились звуки, и приступили к разбору завала.

Притом действовали с таким энтузиазмом, что чуть не угробили меня окончательно, только чудом не уронили на меня прикрывший меня стол.

Откопали, чему я был безмерно рад.

Как только в поле зрения появился капитан Смирнов, командир роты охраны тыла, я сразу начал сыпать приказами. В первую очередь велел притормозить раскопки, увести бойцов в сторону, чтобы у нас с ним появилась возможность поговорить тет-а-тет, и начал его инструктировать.