Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

- Мадемуазель Мадлен, - лицо графа накрыла тень, он стиснул зубы, от чего и без того волевое лицо приобрело красивые острые очертания нижней челюсти. Я хотела плюнуть на все условности, плюнуть на свое будущее в роли модистки её Величества, но во мне все сильнее и сильнее говорила не женщина, а созидатель. – Я хотел сказать о том, что из любой ситуации есть выход, и ваше желание вполне возможно реализовать.

- Какое из них вы имеете в виду?

- У вас их несколько? – ухмыльнулся граф."

"- Вы считаете, что женщина мечтает только о материнстве, о чистом и большом доме и милых сплетнях с подругами? – начала было я, понимая, что отстаивать свои права в это время – достаточно глупо.

– Эта ваша забота больше похожа на удушение.

- Мадлен, вы ведете себя неумно, и не знаете нашу страну. Любая была бы рада оказаться на вашем месте, и, вы явно не заметили того, что я иду на компромисс, - Михаил начинал злиться все больше. Скорее всего, от природы замкнутый, немногословный в своих эмоциях, он и так сделал слишком много, дав мне возможность обсудить эту тему.

- То есть, вы считаете меня неумной? – во мне заговорила женщина из будущего, уже доказавшая себе и многим окружающим, что может всего добиться сама, но на доли секунды я представила, что он сейчас выйдет из дормеза, станет холодным и чужим. – Михаил, я готова обсудить все, только сначала, прошу вас определиться с тем, что вы можете позволить своей жене.

- Я не знал раньше таких женщин, но, думаю, что вы заинтересовали меня именно потому что вы не такая как остальные.

У вас явно есть талант, раз вы смогли заинтересовать её Величество, и только мне известно с какой целью вы направляетесь в Россию. Но я не хочу быть мужем модистки, хоть она и будет модисткой её величества. Вы понимаете, что все должно быть наоборот? Что вы должны быть женой графа? – его лицо стало более внимательным, резкие черты сгладила забота и переживание. - Я хочу выслушать вас, мадемуазель Мадлен, и, думаю, вместе мы примем правильное решение.

Я молчала минут пять, а он в это время смотрел в небольшое окно, давая мне время, чтобы «переварить» все услышанное, решить, что важно для меня сейчас, он давал мне право принять решение, а это многого стоило, учитывая в каком времени и месте мы с ним находимся.

Обоз двигался медленно – ночью прибавилось снега, и сани, что проходили первыми, пробивая дорогу, скорее всего, приходилось вытаскивать.