Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Вскоре после рождения Викки Джейм со смехом сказал жене:

— Я тут изучил очередную статью о тебе. Слава Богу, эта смешная легенда о том, что ты будто бы цыганка, постепенно уходит в небытие. Я не хочу, чтобы нашу дочь дразнили в школе «дворняжкой».

Быть может, когда-нибудь потом она и скажет ему правду, но не раньше, чем убедится, что он поймет ее правильно. В глубине души она была убеждена, что все члены ее семьи гораздо более чистокровные, чем он со своими англо-валийско-шотландскими предками. Но пока она не станет ему ничего говорить.

А то вдруг он ее разлюбит? Он слишком прямодушен, чтобы суметь это скрыть. А Мара скорее согласится умереть, чем увидеть в его глазах хотя бы тень презрения. Да и вообще она не хочет, чтобы муж хоть капельку к ней переменился.

Были у нее и другие тайны от Джейма.

Он понятия не имел, что она неграмотная. И если бы Кланки не помогала Маре так тщательно оберегать эту тайну, он, конечно же, давным-давно бы догадался. Он считал, что она просит его каждый раз почитать ей что-нибудь вслух только потому, что ей нравится, как он читает.

К тому же Мара твердила ему, что не очень хорошо видит и не хочет предстать перед ним в очках. Что было бы, если бы Джейм Сен-Клер, человек, окончивший Гарвард, узнал вдруг, что его жена едва умеет нацарапать собственное имя?

Конечно, ей давно следовало бы научиться читать и писать. Но Мара боялась, что как только она начнет брать уроки, все сразу об этом узнают. В цирке трудно что-нибудь утаить. Слухи поползут незамедлительно, и очень скоро достигнут ушей Джейма.

А он наверняка страшно разозлится, и больше всего потому, что она насвистела ему о своем безумно знатном происхождении.

Несколько раз она хотела попросить Джоко научить ее читать, но не знала, удастся ли им удержать это в секрете. К тому же Джоко сильно изменился за последнее время. Он стал больше пить, сделался еще более язвительным. Иногда он делал вид, что вообще не замечает Мару. Правда, Викки он просто обожал…

При мысли о девочке лицо Мары просветлело.

Сейчас дочка спала в детской, в другом конце вагона. Ее англичанка-няня любила ее до самозабвения. Да и как можно было не любить этого прелестного ребенка с синими отцовскими глазками и белоснежной кожицей? Она унаследовала от матери рыжие волосы, но у Викки они были темнее, ближе к каштановым. Недаром Джейм звал дочку «Принцесса Солнышко». Ей не хватало только короны.

— Чему ты улыбаешься? — На пороге появился Джоко. — Ладно, можешь не говорить.