Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

С того момента, как я вернулась в комнату, она была здесь, помогая мне снять платье и нижнее белье, а затем деликатно вынула свою булавку, испачканную кровью и мозговым веществом, откуда она удерживала мои волосы на месте во время развернувшихся трагических событий."

"А когда мои конечности слишком онемели и ослабели, чтобы нести меня в душ, мать Кензо снова была рядом, предлагая свою нежную руку и поддержку, помогая мне отмыться. В тот момент я была очень благодарна за ее присутствие. Она оказалась больше, чем просто свекровью — она стала фигурой матери, о которой я даже не подозревала, что она мне нужна.

— Я отдам твое платье в химчистку, — сказала она мне, заметив, что я с тоской смотрю на него. — Оно будет как новое. Мой сын должен показать, что никакой акт насилия не остановит его, — сухо объясняет Мегуми. — Даже если твои друзья из общества не понимают, что произошло, они будут уважать то, что он не позволил этому помешать счастливому дню.

Моя мать фыркает, что для нее довольно неженственное качество.

— Пожалуйста. Половина людей там слишком пьяны или под кайфом, чтобы даже заметить, что произошло, а другой половине плевать на что-либо, кроме еды и спиртного.

— Брось, — шиплю я ей. — С каких это пор тебя это волнует? Ты никогда не упустишь шанс пообщаться с той подхалимской группой, которую ты называешь друзьями. Это не твоя свадьба. Это моя. Начни вести себя так или убирайся к черту.

Годы терапии ни к чему не привели на данный момент. Было приятно избавиться от всего этого.

Я даже не смотрю на реакцию матери в зеркало, потому что, честно говоря, мне все равно. Половину своего детства я провела, пытаясь оправдать ее ожидания, но однажды поняла, что никогда этого не сделаю.

Позади меня раздается глубокое гортанное фырканье, и я практически чувствую, как оно давит мне на спину. Звук захлопнувшейся двери в ванную подобен раскату грома, эхо которого разносится по комнате. Как и раньше, реакция моей матери говорит о многом. Она терпеть не может, когда ее вызывают, ее гордость задета моими словами.

Если бы мы были одни, я не сомневаюсь, что пожалела бы, что когда-либо произнесла их. У моей матери вспыльчивый характер, и когда она в припадке, ничто не может ей помешать. Тот факт, что ей удалось совладать с собой, пока моя свекровь была в комнате, только доказывает, насколько она боится осуждения женщины. Это страх, который глубоко укоренился и не дает моей матери наброситься физически.