Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Обычно после этого Давид делает так, как она хочет.

– Вопрос решенный, мама, – спокойно останавливает он ее."

"Господи!!! Ну как же я мечтала, чтобы вот так открыто, хоть раз он оградил меня от ее решений! И вот оно свершилось.

Тамара переводит на меня недовольный взгляд, я смотрю ей в глаза.

– Тебе не понравилось платье, Алиса? – елейным, но стальным тоном пытается она продавить меня как обычно.

– Мне не понравилось, – поддерживающе сжимает мою дрожащую руку Давид, забирая удар на себя.

Тамара ведет бровью и закрывает разговор.

Ух, ты! Неужели так бывает?! За столом все переглядываются тайком от Тамары.

Спасибо! Спасибо!!! Спасибо тебе, Давид!

Но дело, увы, уже не в платье…

После вчерашней таблетки я чувствую конкретное отупение и заторможенность. И если бы не этот покров на моих мозгах, вряд ли я решилась бы сделать это в данной обстановке. Но… Впихнув в себя несколько ложек слизистой, сваренной на воде овсянки, я оглядываю застолье. Основной состав в сборе. Где моя табуретка? Медленно поднимаюсь из-за стола, заливаясь краской от одной только мысли, что мне сейчас надо будет объявить о том, что свадьба не состоится.

Все переводят на меня глаза.

Горло сводит, сердце гулко грохочет в груди.

«Ты сделаешь это!» – приказываю я себе. Прокашливаюсь. Но в ту же секунду подрывается Давид и, подхватив за талию, оттаскивает меня от стола.

– Прошу прощения. Алиса плохо себя чувствует… Сотрясение…

– Бедная девочка… – слышу равнодушный голос Тамары.

Давид тащит меня на выход и к лестнице наверх.

– Что ты делаешь, Алиса? Зачем ты так поступаешь со мной? Мало того, что ты уже натворила? Надо еще унизить меня при семье? Может, в деталях еще расскажешь? Уверен, все с удовольствием послушают.

– Прости меня… – бормочу я. – Об этом я не подумала…

– Ты не подумала? О чем ты вообще думала?! Иди наверх. Будь там. Я не знаю… Поспи, почитай… Посмотри телевизор. Я объявлю, что ты плохо себя чувствуешь, и чтобы тебя никто не тревожил, – подталкивает он меня к лестнице.

Упав на кровать навзничь, я разглядываю имитацию неба.

Вот я дура…

Заходит мама. Присаживается ко мне на кровать, ласково поглаживает по волосам.

– Мама… – начинаю рыдать я, прячась лицом в ее коленях. – Я таких дел натворила…

Ее теплые руки замирают на мгновение и снова продолжают порхать по моей спине. И я как на духу выкладываю ей свои косяки и переживания, упуская слишком горячие подробности.

Мама долго молчит.

– Давид знает?

– Угу… – шмыгаю я носом.