Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Так-то в душ с воспитанниками ходил то один наставник, то другой, а то и вовсе Фёдор, бывший при приюте кем-то вроде разнорабочего. Он-то не чурался высказаться и матерно, да и палку с собой таскал длиннющую.

На всякий случай.

Верно от того и готовности Фёдора эту палку в дело пустить, всяких случаев в душевой не происходило.

Кормили же не буду врать, что сытно. Мясо случалось редко. Но вот каши да картошку, да супы горячие на столе бывали. Хлеб опять же выдавался нормальными кусками.

А случались и бутерброды с маслом.

В моё время роскошь.

— Беги, беги… — я мысленно подтолкнул Савку. — Давай, шевели ногами… ещё отжиматься.

Он вздохнул и потрусил.

И вот странность. С одной стороны порядки в приюте царили довольно строгие, однако нашим с Савкой занятиям никто-то не мешал. Только в самый первый раз Евдокия Путятична самолично вышла — и чего ей не спалось-то в шестом часу утра? — посмотрела и сказала:

— Физические упражнения полезны. Но если будешь спать на занятиях, выпорю.

И не шутила.

В этом я имел счастье убедиться.

Сперва не на себе, но потом и на собственной шкуре, точнее заднице… до сих пор вот ныла, а воспоминания о пережитом отзывались в Савкиной душе смесью чувств — обиды, страха и гнева.

А во всём был виноват закон Божий.

Ну и наши с Савкой занятия, которые и вечерние, и утренние. Потом и дневные добавлю, если в приютское расписание впишусь. Не скажу, что нагрузка была так уж велика, но Савка выматывался.

В первое время он даже вокруг усадьбы пробежать не мог.

А добежав вечерний кружок, падал в кровать и засыпал.

"Просыпаться приходилось засветло, чтоб успеть пробежаться и вернуться до заутреней. Ну и завтрака, который сразу после неё устраивали. После завтрака, собственно, учёба и начиналась. А после неё — обязательные работы, которых в приюте находилось изрядно. И за тем, чтоб от работ воспитанники не отлынивали в приюте следили куда строже, чем за усвоением знаний.

В общем, такая себе учёба.

Я школу помню смутно. Тогда не сильно понимал, на кой мне вся эта наука впёрлась.

Да и учителя наши не скажу, чтоб из шкуры лезли, то ли отношение чуяли, то ли просто. Здешние были и того горше.

Чтение.

Письмо.

Арифметика на простейшем уровне, потому как до таблицы умножения не дошли.

Закон Божий.

Ну и церковное пение, на которое времени приходилось едва ли не больше, чем на все прочие науки вместе взятые. Пели все, вне зависимости от наличия слуха. Ну да ладно… пение, если так, то дыхалку развивает неплохо.