Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Увы, поздно…

Ваня до вчерашнего дня еще не вернулся из участка, и никому не известно, где он сейчас находится. Тадеуш предположил, что его все-таки упекли в концлагерь.

Вот ведь как все нелепо и нескладно получилось. Думал ли когда-нибудь Иван, этот обожатель всего немецкого и хулитель советского, русского, о подобном бесславном финале? Несмотря на всю пакость, что подстроил нам Ваня, мне все-таки жаль его. И даже появилось какое-то чувство вины по отношению к нему. Хотя, если разобраться во всей этой истории здраво, пострадал-то он главным образом из-за собственной дурости – вернее, из-за своего дурного, болтливого языка.

Да ведь к тому же неизвестно еще, чем может окончиться этот неприятный «инцидент» для всех нас… Ну ладно, поживем – увидим. Однако прав Павел Аристархович – отныне и впредь надо быть очень осторожными и, главное, самим придерживать собственные, охочие до всевозможных откровенных разглагольствований языки.

Теперь немного о работе. Вчера приступили к уборке ячменя. Наш Адольф-второй совсем ошалел, мечется как угорелый.

Всё ему кажется, что мало сделали, всё не так. Сам гоняет по полю на тракторе, а на конную косилку посадил Леонида. За двумя машинами мы, пятеро, едва успеваем вязать и ставить снопы. К вечеру разболелись спины у всех до невозможности. Я не переставала молиться в душе о том, чтобы хоть небо сжалилось над нами и пошел дождь.

И кажется, мои молитвы были услышаны. Сегодня с утра непогода – задувает зверский ветрюга, и ливень на дворе, как осенью.

Но увы, и это не принесло нам облегчения: полудурошный Шмидт выгнал всех, в том числе и своих приближенных – Линду и Эрну, – на морковное поле, где мы выборочно дергали морковь.

Под проливным дождем вымокли, как куры, но до вечера набрали несколько десятков ящиков крупной моркови. А после работы уже получили новый наряд – отправиться завтра с утра на капустное поле, где так же выборочно будем срезать наиболее крепкие кочаны. К вечеру, объявил Шмидт, на станции отцепят для нас вагон, который следует быстро загрузить свежими овощами… Вот завтра уж точно взвоешь, – пожалуй, к ночи рук не поднимешь от усталости.

Интересно, однако, – что за нервозная спешка у немецких бауеров? Наверное, «храбрым орлам фюрера» и в самом деле нечего стало жрать на фронтах.

Вечером, когда сидели за поздним ужином, а над горячей плитой дымились, источая запахи дождя, земли и ветра, развешанные мокрые рабочие шмотки – никто не начинал разговора, не шутил, как обычно.