Мэйфейрские ведьмы читать онлайн

Практически каждую ночь в течение зимы и лета 1945 года я засыпал в окружении разбросанных по всей комнате бумаг и папок из досье Мэйфейрских ведьм. А в 1946 году я уже начал делать краткие записи для составления целостного повествования.

Весь 1947 год тем не менее мне пришлось провести вдали от Обители и досье Мэйфейрских ведьм — вместе с Элайн мы выполняли ответственное задание ордена. Только много позже я понял, что практическая работа дала мне именно тот опыт, который оказался столь полезным в последующем исследовании Мэйфейрских ведьм, ставшем главным делом всей моей жизни.

Формально мне было поручено приступить к нему лишь в 1953 году. Я должен был начать составление единого повествования, а после его завершения планировалось обсудить результат и возможность моей поездки в Новый Орлеан для продолжения исследований и встречи с обитателями особняка на Первой улице.

Мне многократно напоминали, что, каковы бы ни были мои устремления, работать там следует с величайшей осторожностью. Анта Мэйфейр погибла, равно как и отец ее дочери Дейрдре.

Насильственной смертью умер и родственник Мэйфейров из Нью-Йорка, доктор Корнел Мэйфейр, специально приехавший в Новый Орлеан, чтобы повидать малышку Дейрдре и подтвердить либо опровергнуть заявление Карлотты о том, что Анта была психически ненормальна от рождения."

"Приняв все поставленные мне условия, я принялся за работу, начав с перевода записей в дневнике Петира ван Абеля. В свою очередь руководство ордена предоставило мне неограниченные средства для проведения любых исследований, какие я сочту необходимыми.

А потому я решил предпринять некоторые шаги «издалека» и параллельно выяснить, как обстоят дела в доме в настоящий момент и в каком положении находится двенадцатилетняя Дейрдре Мэйфейр, единственная дочь Анты.

В заключение мне хотелось бы отметить, что, какое бы исследование я ни проводил, два фактора всегда играли в них весьма немаловажную роль. Во-первых, каким-то образом оказывалось, что мои собственные внешность и манера поведения неизменно располагали ко мне людей, заставляя их в беседах со мной быть гораздо более откровенными, чем с кем-либо другим.

В какой мере это можно объяснить «телепатическим убеждением», судить не берусь. Вспоминая прошлые встречи, позволю себе предположить, что причина состояла, скорее, в том, что собеседники видели во мне «джентльмена из Старого Света» и проникались верой в мои исключительно добрые намерения по отношению к ним.