Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Кроме того, слушая чей-то рассказ, я искренне и глубоко сочувствую рассказчику и сопереживаю вместе с ним и никогда не демонстрирую свое неодобрение.

Несмотря на то что специфика работы часто заставляет меня пускаться на хитрости, я надеюсь, что ни разу не обманул доверие собеседника и меня нельзя обвинить в предательстве. Ибо моим главным жизненным принципом всегда было, есть и останется стремление обращать полученные знания исключительно на свершение добрых дел.

Вторым фактором, играющим важную роль в моей практической работе и общении с людьми, является, пусть и скромная, способность читать чужие мысли, позволяющая узнавать множество не упомянутых вслух имен и деталей.

Как правило, я не включаю полученную таким образом информацию в свои отчеты, ибо не считаю ее абсолютно достоверной. Тем не менее сведения, обретенные благодаря телепатии, зачастую указывали мне «правильное направление» дальнейших исследований. И конечно же, именно с этой особенностью натуры связана свойственная мне удивительная способность ощущать грозящую мне опасность.

А в том, что я действительно обладаю таким даром, вы не раз убедитесь в ходе моего дальнейшего повествования…

К нему я теперь и возвращаюсь. И прежде всего попытаюсь как можно полнее воссоздать трагическую историю жизни Анты и рождения Дейрдре.

История Мэйфейрских ведьм с 1929 года до наших днейАнта МэйфейрСо смертью Стеллы для семейства Мэйфейр завершилась целая эпоха. Трагическая история жизни дочери Стеллы Анты и ее единственного ребенка Дейрдре до сих пор окутана плотной завесой тайны.

С годами число слуг в доме на Первой улице неуклонно сокращалось, и в конце концов их осталось лишь двое — молчаливые, недосягаемые для посторонних, они были бесконечно преданны своим хозяевам и абсолютно надежны. Постройки вокруг дома, лишенные заботы горничных, кучеров и конюших, постепенно пришли в полный упадок.

Обитательницы особняка вели уединенный, можно сказать — отшельнический, образ жизни. Белл и Дорогуша Милли превратились в «милых старых дам».

Их общение с соседями по Садовому кварталу ограничивалось ежедневными посещениями мессы в часовне на Притания-стрит и непродолжительными беседами через решетку сада, если кто-либо из проходящих мимо особняка заставал пожилых женщин за работой и останавливался, чтобы поболтать о том, о сем.

Всего через полгода после смерти матери Анту исключили из частного пансиона, и с тех пор она больше не посещала ни одну школу.