Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Ладно, будем ждать, когда Винтик со Шпунтиком раскрутят Гаечку, – и внезапно хохотнул.

Оглядевшись по сторонам, он увидел стоящую на носу парусника Воронцову. Молодая женщина, надев на глаза солнцезащитные очки, подставила обжигающим лучам свое лицо. Алена находилась в отдалении, и содержание их разговора не могли узнать посторонние уши, поэтому Сервант, которого давно и прочно увлекла политическая авантюра, решил с ней обсудить финансовые вопросы.

– Так вот, детка, какой твой вариант тихого отхода, – приблизившись к молодой женщине, пахан опустил тяжелую ладонь на хрупкое плечо.

– Тихий, ничего не скажешь. Но, слава богу, вырвались, пока вырвались.

Алена едва заметно повела плечом, освобождая его из-под руки Сергея. Этот жест неожиданно сильно разозлил авторитета, он вдруг понял, что, возможно, на яхте есть другой мужчина, которому Воронцова больше благоволит, чем ему. И вообще, были ли со стороны Багиры нежные чувства к нему, или она его использовала, как последнего лоха?

Прилившая к голове кровь застучала множеством молоточков в висках.

Чтобы не дать выхода собственной ярости, он до крови закусил губу и несколько секунд спустя заговорил хриплым голосом:

– Может, после всего этого ты хочешь сказать, что нужно отстегнуть равные доли и этим трем барбосам?

Сергей никак не ожидал, что на его тираду бывшая подруга отреагирует именно так. Резко повернувшись к нему, Алена мягко улыбнулась и тихо произнесла:

– Как я тебе обещала, вас вывезут из этого неблагополучного климата.

Деньги можете все оставить себе, мне ничего не нужно. – Видя недоверие в глазах авторитета, усталым голосом добавила: – Я должна была освободить своих коллег, и я этого добилась. – Неожиданно по лицу женщины пробежала тень тревоги: – А где они?

Сергей Севрюков понял, что речь идет о двух типах в арестантской робе. Самодовольно хмыкнув, он произнес:

– Что с ними станется.

Пошли в кают-компанию, видимо, решили горлышко прополоскать. – И для наглядности щелкнул указательным пальцем по нижней челюсти.

– О, господи, они же его убьют, – воскликнула Алена, срываясь с места…

Все происходящее напоминало Френку Биглеру страшный сон, бред воспаленного мозга или, на худой конец, пьесу театра абсурда. И самое ужасное, он в этой пьесе играл главную роль.