Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Д-да! — приговаривал Андрей Иванович, закуривая одну папиросу за другой. — Пространство! Сибирь-матушка! Сейчас у нас сорок восьмой год. А что тут было в восемнадцатом!.. Да-а. Каждый пригорок нужно завоевать. Ничего не дается даром. Вот снова едем завоевывать суровый край... Снова завязываются жаркие схватки, стратегические обходы... Только на этот раз не винтовка, не пулемет на вооружении, а мощный экскаватор, ломы и лопаты, пилы и топоры.

Марья Николаевна расстилала салфетку, нарезала колбасу и, незаметно смахивая непослушную слезу, думала об Анечке.

.. о том, что бедняжка не привыкла к одиночеству... о том, что забыла дать указание, чтобы ежедневно принимала витамин «С»... и о том, что весь этот путь должны будут проделать и ее письма, которые она напишет... Ведь за такую долгую дорогу успеет остыть все материнское тепло, которое она вложит в каждую написанную ею строчку!

В купе, где поместились Агаповы, пахло печеньем, сыром, одеколоном, домашним уютом. Марья Николаевна вязала. Все это создавало домашнюю обстановку.

И Марья Николаевна, всегда приветливая и простая, без фальши, настоящая, располагала к себе людей.

Все охотно ели домашние пирожки, запасы которых были неистощимы, говорили комплименты кулинарному искусству Марьи Николаевны и шли курить в коридор.

— Всех кто-нибудь да провожал, — озабоченно говорила Марья Николаевна, — только Байкалов стоял один. Пригласи его к нам.

— Модест Николаевич! Посидите с нами! — позвал Агапов. — О чем вы так задумались?

— Я глядел в окно и думал сейчас, что в этих местах должны бы быть куропатки.

От куропаток перешли к обсуждению предстоящих работ.

— Главное, чтобы строительные материалы бесперебойно поступали.

— Строить-то у нас. умеют. И любят строить.

От вопросов строительства перешли к воспоминаниям.

Марья Николаевна ловко меняла темы, нащупывая, где у Байкалова конек. Между разговорами попросила его подержать на вытянутых руках моток шерстяных ниток, пока она перемотает их.

Вскоре Байкалов оживился, оттаял. Рассказывал интересно и увлекательно о мотоциклетных гонках, о танковых боях, о заграничных впечатлениях.

.. И так как сам чувствовал, что в ударе, что рассказывает хорошо, ему и собеседники казались особенно интересными и умными людьми. Его тянуло к ним, он нет-нет да и забегал к ним и за дорогу стал своим человеком у Агаповых."

"В купе, где ехал Агаян, стояло непрерывное веселье. Так и прозвали: агаповское — «женатое купе» и агаяновское — «холостяцкое». Там целые дни дым шел коромыслом.